Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

В Синине смогли пополнить запасы качественной бумаги для гербариев. Как выяснится очень скоро, бумаги все равно оказалось недостаточно, Потанины недооценили богатство и многообразие растительного мира на последующем маршруте.

Первая большая стоянка предстояла в городе Гуйдуй на реке Хуанхэ. 8 мая 1885 года отряд вышел из Гуйдуя под охраной конвоя, состоящего из тангутов, примерно поровну, мужчин и женщин, представителей основного местного населения. Конвойные были одеты в овечьи шубы, затянутые поясом, с красными и зелеными лентами на шапках и сапогах, длинные свои винтовки они носили за спиной горизонтально. В пути конвой был разделен на три части; одна шла впереди путешественников, вторая по обеим сторонам каравана, третья замыкала движение. Дисциплина соблюдалась неукоснительно. Тангуты отличаются от китайцев и монголов. Преимущественно, высокие, широкоплечие, смуглые, волосы черные, глаза карие, разрез глаз скорее европейский, лица продолговатые, скулы мало выдающиеся.

Мандарин (градоначальник) одного из городков встречал экспедицию пушечным выстрелом, а провожал фейерверком. В этом городе отряд простоял сутки, и на следующий день, у них было впечатление, что провожать их из восточных городских ворот, вышло все население городка, китайцы, широнголы и тангуты.

В одной из деревень, вспоминал Потанин, «богатый домохозяин выставил для нас у дороги стол, разостлал войлока и пригласил нас напиться чаю. Этот обычай мы встречали у тангутов и в других частях Амдосского нагорья; они выносят на дорогу проходящим караванам, а также едущим мимо мандаринам готовый чай или кислое молоко. Подобное гостеприимство выказало нам тангутский народ совсем в другом свете, чем мы ранее привыкли представлять его. Мы ожидали увидеть его диким, угрюмым, недружелюбным и недоступным; но он таким кажется только при малом знакомстве с ним; в действительности же тангуты и гостеприимный, приветливый и веселый народ, только обнаруживаются эти черты народнаго характера не сразу».

Монастырь Лабран (ныне Лабранг, уезд Сяхэ, Ганьнань-Тибетский автономный округ, провинция Ганьсу, КНР), основанный в XVI веке, расположился живописно, на высоте 3000 метров, в заботливом окружении гор, хвойных деревьев и кустов караганы, выше человеческого роста, усыпанных желтыми цветами («прямо-таки буддистскими», отметила про себя Александра Викторовна, при подъезде к монастырю). С цветами соперничали позолоченные крыши монастырских храмов, среди которых выделялась размерами крыша здания, как потом оказалось, резиденции гэгэна.

21 мая 1885 года путешественники вышли из Лабрана. Кое-где на перевалах лежал снег, ночью подмораживало. Но в горных долинах уже посадили ячмень и овес, другие злаковые здесь не вызревали. Предгорья были покрыты ельником и можжевельником, ниже росли тополя. Встречались разноцветные китайские фазаны, яркие, хвостатые, вызывая у Александры Викторовны ассоциацию с бестолковыми домашними курами из сладостного детства.

29 мая отряд вошел в город Мин-чжоу (Ныне Миньсянь, городской округ Динси, провинция Ганьсу, КНР), на берегу реки Тао-хэ (Ныне Таохэ), располагавшийся на высоте 2315 метров над уровнем моря.

В Мин-чжоу к ним присоединился Михаил Березовский, который зимовал неподалеку в городке Хой-сянь (Ныне Хойсянь, Ганьсу, КНР), он совершенно сменил облик и отчасти образ жизни, переоблачившись полностью в китайскую одежду и обувь, овладев на разговорном уровне местным диалектом, и, влюбившись в местную кухню, доступную по цене и здоровую по содержанию. Березовский рассказал, что во время последнего паводка, затопившего городские улицы, чтобы укротить вышедшую из берегов местную речку, впадающую у города в Таохэ, в воду бросили зарезанных при совершении языческого обряда, белых петуха и курицу.

Дальше экспедиция продолжила движение уже в полном составе, продолжая реализацию основной миссии экспедиции, по изучению восточной окраины Тибета и прилегающих к нему районов провинции Сычуань.

Восточная окраина Тибета – это горная страна, через которую пути на тибетское нагорье идут вдоль речных долин. Караванные тропы проложены исключительным человеческим трудом; частью тропинки высечены в скалах, частью проходят по деревянным балконам и мосткам, подвешенным к отвесным скалам над бурлящей рекой, и висячим мостам на канатах. Прилепившиеся к склонам карнизы, подвесные и деревянные мосты через реки, стали неотъемлемой естественной частью здешнего пейзажа.

Ярким примером такой естественности стал городок Си-гу-чен (Джони, ныне Джоне или Вайли – тибет., Чжоне – кит., Ганьнань-Тибетский автономный округ, провинция Ганьсу, КНР). Путешественники прежде не встречали города, столь гармонично вписанного в горный пейзаж. Город расположился на высоте около 3500 метров над уровнем моря, амфитеатром на левом берегу реки, которую он обозначает в путевом дневнике, Сигусянской рекой, точнее, вариантов названий реки было много даже для китайской действительности, в которой обычным явлением считается два-три названия географических объектов, включая населенные пункты.

Архитектура в этом городе была особенная. Преимущественно деревянные дома, двухэтажные, с внутренним квадратным двориком, со стороной 5–9 метров. В нижнем этаже передняя часть, выходящая на улицу, обычно занята мастерской, харчевней или торговой лавкой; в задней части расположены обычно, хлев, конюшня, свинарник или птичник. На втором этаже жилые комнаты, которые соединены по всему периметру внешней галерей, к которой ведет лестница из внутреннего дворика. Лестница с галереи ведет на плоскую крышу, на которой жители проводят значительную часть времени. Едят, пьют чай, гуляют с детьми, занимаются домашней работой и рукоделием, веют и сушат хлеб, при необходимости переговариваются с соседями. В жилых домах непривычно большие окна, круглые и квадратные. Ветхость и бедность удручающие, дома в основном старые, видны черные гнилые балки, черепица потемнела, кое-где обвалилась.

Недалеко от города, в месте близкого расположения трех гор, обитало разбойное тангутское племя «тебу», из-за которого тангутский князь казнил нескольких своих подданных, выставив их головы в клетках при въезде в резиденцию. Из дневника Александры Викторовны: «Это были головы тангутов из племени тебу, незадолго до того напавшие и ограбившие гэгэна монастыря, находящегося на территории подведомственной князю, по приказу которого совершена была такая устрашающая казнь. Отрубленные головы сохранили почти первозданный красновато-коричневый оттенок кожи и черные прямые волосы, заплетенные в длинные косы, а у некоторых голов остались открытыми большие черные глаза, запечатлевшие лихорадочный отчаянный блеск, что делает живых тангутов похожими на цыган и слегка итальянцев». Как потом пояснил, принявший их тангутский князь, неожиданной оказавшийся молодым человеком, это было наказанием за разбойничье нападение «тебу» на гэгэна здешнего монастыря.

На основе записей Александры Викторовны можно суммировать наблюдения за внешним видом местных тангутских женщин, которые одеваются рационально, просто, но изящно и удобно. Одежда их, как правило, состоит из двух курток и штанов. Нижняя куртка шьется из синей ткани, имеет стоячий воротник, узкие рукава и серебряную пряжку на горле для застегивания. Верхняя куртка, как правило, из белой ткани, с