Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

широкими рукавами, короткая впереди, сзади длиннее на 30–50 сантиметров. Куртка подпоясывается широким красным поясом. Штаны обычно синие, широкие. Волосы женщины-тангутки расчесывают обычно на три косы, две большие по краям, средняя тонкая. Косы внизу соединены ниткой красных каменных бус, иногда при помощи медной или серебряной, порой украшенной кораллами, массивной подвески, в форме молотка, обращенного черенком вверх. Подвеску используют также для скрепления волос, когда косы заматывают вокруг головы. Иногда голову покрывают подобием платка.

В дороге Александра Викторовна записала феерическую историю о массовом психозе местных жителей в результате пережитого в 1879 году землетрясения. Тангутка родила ребенка, и в этот момент земля затряслась (пример перевертыша причинно-следственной связи в мифологизированном сознании). Мать подумала, что родила особенного ребенка, и с возгласами восторга и ужаса выбежала из дома. Прибежавшие соседи присоединились к ее крикам. Собравшиеся неожиданно почувствовали единое, неотвратимое, стремление, в совместному выражению чувств, и начали плясать. К ним присоединялись взрослые жители деревни, мужчины и женщины. Через некоторое время психоз охватил долину. В пляске человек впадал в состояние транса, и после завершения пляски не помнил ни момента начала пляски, ни происходящее с ним во время пляски. Якобы во время пляски одержимые приговаривали: «Эта земля плоха. Пойдем, перебьем китайцев…». Помешательство длилось около года, затем начались аресты.

Спустившись ниже отметки в 2000 метров, путешественники вошли в лес, напомнивший смешанный лес средней полосы России, такой же просторный, с узнаваемыми липами, дубами и кленами, но узнавание заканчивалась при виде необычных и невозможных в России растений, например, белых лилий метровой высоты. Лес запомнился еще потому, что Потанины в нем заблудились. Занятые сбором новых растений для коллекции супруги отстали от основного каравана. И пропустили поворот в нужное ущелье. Началась гроза, дождь с градом, они промокли до нитки, обычная их дорожная одежда, состоящая из китайской короткой курмы (куртки) и широких штанов, а у Григория Николаевича широкополой крестьянской шляпы, не были рассчитаны на сильный дождь. В довершение ощущений, пропитавшись водой, махаи порвались, идти было неловко. Каравана не было, земля превратилась в грязь.

Потанины вернулись к развилке, на которой свернули. В замешательстве стояли, не зная правильного поворота, в незнакомом лесу, под дождем, который смывает обычно все следы. На их счастье из чащи появился тангут, будто дорожный ангел-хранитель, указавший им путь. Незадачливые исследователи догнали основной караван ближе к вечеру.

Дожди шли обычно ночью, когда в горах, в абсолютной тьме, нет ни верха ни низа, и, кажется, что сам воздух исторгает из себя воду. Бесшумный дождь обрушивался стеной, без ветра и грома, будто понарошку, если бы не промокшие тотчас одежда и махаи, скользкие бока мулов, и месиво под ногами. В одной из деревень, истинное название которой, по обыкновению тогдашнего Китая, не удалось выяснить, задержались из-за двухсуточного тропического ливня, не позволяющего «носа высунуть».

Из-за постоянных дождей, начиная от Си-гу-чена, и недостатка бумаги, собранные растения плохо сохли, плесневели. Что ставило под угрозу огромный труд и отчасти экспедицию, одной из главных целей которой было именно составление научной коллекции образцов флоры заповеданного прежде для европейцев восточного Тибета.

За 25 дней перехода отъ Си-гу-чена до Сун-пана только пять дней не шел дождь, из этих дней только два дня были ясными, в оставшиеся дни низкая облачность укрывала горы на маршруте порой до половины.

Ближе к городу Сун-пан (Ныне Сунпань, уезд Сунгчу, окружной административный центр Баркам; Нгава-Тибетско-Цянский автономный округ, провинция Сычуань, КНР), деревень стало меньше, зато появились военные пикеты, расположенные на расстоянии около 10 ли (5 км; китайский ли – 500 метров) друг от друга, перед и после последнего перевала по дороге в Сун-пан. Ежедневный переход длился около шести часов, за это время караван проходил 15–16 верст (1 верста – 1066,8 метра).

У городских ворот в крепостной стене с зубцами поверху, как в московском Кремле, и с угловыми башенками в виде бельведеров, отряд встречали жители Сун-пана. В Сун-пане путешественники познакомились с мандарином-многоженцем, с гаремом из девяти жен. При этом в городе была открыта редкая в Китае школа для девочек.

Караванное движение через город было весьма оживленным. Товары до Сун-пана доставляются с юга вдоль реки Мин-цзян носильщиками и на мулах. Караваны везут бумажные (хлопчатобумажные) и шелковые ткани, нитки, посуда. чай, непортящиеся продукты, и др. В Сун-пане товары перевьючиваются на яков, и отправляются в разные части Тибета. В городе много паломников. Помимо торговцев, которые исходили, по меткому замечанию Потанина, «край из Сун-пана по всем радиусам», в городе всегда много буддистов, направляющихся в паломничество и из паломничества, в Тибет, в Лассу (Лхасса, Менгу-чжу, Ныне Лхасса, городской округ, Тибетский автономный район, КНР; бывшая столица независимого Тибетского государства; в переводе с тибетского «лхаса» – «место богов»).

Буддистские паломники, шедшие через Китай, входили тогда в Тибет в трех местах: на севере Тибета – паломники из северного и центрального Китая, Внутренней Монголии и Монголии, России, – через городок Лусар (упомянутый монастырь Гумбум), в центральной части Тибета – из центрального Китая, провинций Ганьсу и Шеньси (Ныне Шэньси, КНР), – через Сун-пан, в южный Тибет – из провинции Сычуань и южного Китая, – через город Тарсандо (Дацзяньлу) провинции Сычуань.

Утром 11 августа 1885 года экспедиция в полном составе вышла из Сун-пана, сопровождаемая военным конвоем и помощником сунпанского мандарина-многоженца, которому поручено сопроводить русских путешественников до Лун-ань-фу (ныне Луннань, провинция Ганьсу, КНР).

Дорога оказалась столь же трудна, как и живописна. Периодически шли по тропам, вырубленным в скалах. По выражению Потанина, в пройденных местах «два художника, природа и человек, постоянно помогают друг другу». Исключительно усилиями конвоя, предоставленного экспедиции предусмотрительным мандарином Сун-пана, отряд смог пройти самую опасную часть горного маршрута. Солдаты скрепляли, где возможно, мостовые настилы, которые под ногами и копытами, были как разболтанные клавиши, укрепляли береговые устои, перевязывали канаты висячих мостов, откапывали дорогу, заваленную или размытую на грунтовых склонах после дождей, переводили под уздцы мулов, помогали путешественникам, подчеркнуто заботливы были с «рыжей женщиной», как звучало на китайском, обозначение русой Александры Викторовны.

Становилось теплее. На маршруте появились пальмы и тропический бамбук, а со стволами толщиной в кулак, и клубника двух видов, ядовитая с ярко красными ягодами, и обычная садовая, подобная европейской.

23 августа отряд вошел в городок Лун-ань-фу, расположившийся на левом берегу реки Пу-Цзян (Миньцзян), на высоте 898 метров над уровнем моря. И это была самая южная точка экспедиции, после которой маршрут поворачивал к северу.

Путешественники познакомились с настоятелем католической миссии, китайцем, с которым Потанин говорил на латыни. Настоятель рассказал, что здесь, примерно в