Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Слёзы хлынули снова, и я не сдержала их.

— Она... она единственная любила меня. По-настоящему. Не за то, что я могу дать, не ради выгоды. Просто... просто любила.

Рован сжал мою руку крепче, и кивнул — медленно, понимающе.

— Мать, — повторил он тихо. — Тогда мы навестим твою мать. Как только ты будешь готова.

Он помолчал, и в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Она ещё кое-что сказала, перед тем как уехать.

Губы тронула слабая улыбка.

— Что подберёт самое правильное и красивое имя для нашего малыша. Из старых легенд, что помнит с детства. Обещала написать список, как только мы будем готовы.

Малыш.

Слово ударило, дошло, и я задохнулась.

Обе руки метнулись к животу — одна моя, другая его, — прижались, легли поверх одеяла.

— Жив, — быстро ответил Рован. — И здоров. Целитель проверял несколько раз. Сказал, магия ребёнка сильная и крепкая. Пережил всё, несмотря на ранения, на трансформацию, на кровопотерю.

Он провёл ладонью по моему животу — медленно, благоговейно.

— Чудо. Наше маленькое чудо держится крепче, чем мы оба.

Слёзы хлынули сильнее, и я закрыла глаза, позволяя облегчению затопить разум.

— Жив, — повторил Рован твёрдо, и вдруг он опустился со стула на колени рядом с кроватью.

Обе руки взяли мою — крепко, дрожа, — и он прижал её к губам, ко лбу, к груди, где билось сердце.

— Мейв. — Голос сломался. — Я был проклят. Столетия. Не мог... не способен был иметь детей. Проклятье старое, тёмное, которое сам по глупости наложил на себя.

Голос стал тише, но тверже.

— Ребёнок — это не цель. Это благословение, которого я не ожидал, не смел даже мечтать. Но ты... ты была важнее. С самого начала. С той ночи Самайна, когда я увидел тебя среди моих подданных, среди фейри, что танцевали в безумии праздника.

Он нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Ты была... другой. Человеческой. Случайно переступила грань миров и попала на наш праздник. — Голос стал тише. — Магия Самайна поглощала всех — даже фейри теряли себя в ней полностью. А ты... ты поддалась. Танцевала. Но...

Пауза, и в глазах вспыхнула любовь.

— Что-то в тебе горело. Сквозь безумие, сквозь магию. Искра, что не гасла. Я не мог понять тогда, что именно. Просто... не мог отвести взгляд.

Прижался лбом к моему.

— Сидел на троне, как положено королю в праздник. И смотрел только на тебя. Среди сотен фейри — только на тебя.

Дыхание сбилось. Он наклонился ближе, прижал мою руку к губам, поцеловал костяшки пальцев.

— Так что если в твоей голове поселился страх, что ты мне нужна, только из-за ребёнка, выгони его. Сейчас. Навсегда. Потому что это ложь. Ты нужна мне. Только ты. Всегда была. Всегда будешь.

Слёзы текли, и я не останавливала их.

— Я боялась, — призналась я хрипло. — Что как только проклятие снимется, ты уйдёшь. Вернёшься к своей жизни, ко двору, к обязанностям. А я останусь... просто женщиной, которой воспользовались.

Рован покачал головой, и на губах появилась печальная улыбка.

— Никогда. Даже если бы захотел, не смог бы. Метка связала нас, Мейв. Не просто магически. Глубже. Души переплелись так, что разорвать невозможно, не разрушив обоих. Ты часть меня теперь. Как дыхание. Как сердцебиение.

Он лёг рядом — осторожно, не потревожив, не задев раны, — и обнял, притянул к себе, и лицо уткнулось в мои волосы.

— Так что ты застряла со мной. Навсегда. В моём осеннем королевстве, нравится тебе это или нет.

Я засмеялась — тихо, всхлипывая, — и обняла его в ответ, насколько позволяли силы.

— Нравится, — прошептала я. — Очень нравится.

Мы лежали так, обнявшись, и мир за окном мог рушиться, меняться — не важно, пока мы вместе.

Через какое-то время он отстранился и посмотрел мне в глаза — долго, внимательно, словно запоминал каждую черту заново.

А потом губы дрогнули, и усмешка тронула уголки — лёгкая, но настоящая.

— Кстати, — пробормотал он, и в голосе прорезалась та ирония, что я не слышала целую вечность, — тебе очень идут острые ушки.

Я моргнула.

— Что?

Его рука поднялась, коснулась моего уха — осторожно, нежно, — и я почувствовала.

Кончик был острым. Слегка, едва заметно, но заострённым.

Не человеческим.

— Трансформация, — пояснил он, и усмешка стала шире. — Оставила след. Уши заострились. Слух теперь чуть острее, чем у обычного человека. И глаза...

Он провёл большим пальцем под моим глазом.

— Золотой ободок вокруг голубой радужки. Тонкий, но видимый.

Я задохнулась.

— Я... я стала...

— Немного фейри, — закончил он. — Магия изменила тебя. Навсегда. Ты больше не совсем лианан ши, Мейв.

Пауза.

— Но и не совсем фейри. Что-то между. Что-то новое.

Усмешка стала мягче, нежнее.

— Моя королева. Единственная в своём роде.

***

Раны зажили быстрее, чем ожидалось — близость Рована, его прикосновения ускоряли процесс, и уже через неделю я могла вставать, ходить по комнате, хотя Рован смотрел так, словно я могла рассыпаться от любого неловкого движения.

Ещё через несколько дней я почувствовала это. Что-то новое. Другое. Не магия лианан ши, что питалась эмоциями, прикосновениями, близостью.

Что-то первобытное, дикое, что пульсировало глубоко в груди, в костях, в самой крови.

Зверь.

Часть его магии, что я взяла той ночью на поляне, не ушла, когда я вернулась в человеческую форму.

Осталась. Прижилась. Слилась с моей сущностью.

И теперь я чувствовала её постоянно — золотое, горячее присутствие, что дремало под кожей, готовое проснуться, когда понадобится.

Сила. Звериная, первобытная, неукротимая.

Рован заметил это раньше меня — увидел, как я застываю, прислушиваясь к чему-то внутри, как вздрагиваю, когда что-то шевелится в глубине.

И начал учить.

Упражнения. Медитации. Практика.

Как призывать магию зверя, не теряя себя. Как контролировать, не давая ей поглотить. Как балансировать между человеческим и звериным, не становясь ни тем, ни другим полностью.

Пока я не научилась — призывать силу одной мыслью, ощущать её течение, направлять, гасить так же легко, как зажигаю свечу.

А ещё он показал, как вернуть звериную форму.

— Не бойся её, — сказал он, когда мы стояли в лесу за замком, под осенними деревьями. — Она часть тебя теперь. Навсегда. Не враг. Союзник.

Я попробовала — осторожно, призвав