Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 26. Л. 97—100.

№ 229

Шло зимнее наступление

Я была и на фронте и 7 месяцев проживала недалеко от Краснодона и как коммунист помогала и подпольщикам Краснодона и Родине. С группой 5–6 человек агитацию вели, читали наши газеты, которые нам сбрасывали в лесу по реке Северный Донец. Узнавали правду о победе над врагом, несли ее в массу колхозников и делали перебои в работе фашистских захватчиков. Всего уж и не могу передать, сколько пережито и сделано.

В январе наши войска от Сталинграда двинулись на освобождение Донбасса и дальше. 29–30 января 1943 года шли большие бои по реке Северный Донец. Станицы Гундоровская, Давидо-Никольск, Макаров Яр, г. Ворошиловграда дважды переходили с рук в руки, где батальон итальянцев держал оборону по р. Северный Донец. В селе Давидо-Никольск, где я находилась и вела подпольную работу против фашистов, мною было вручено 815 листовок с правом перехода на нашу сторону. И 814 чел. итальянцев перешли на нашу сторону (один погиб, пропустив разведку) и наши продвинулись на 4 км, но тут снова СС батальон немцев с озверелой силой ворвались и стали укреплять свою артиллерию. Но… Коммунисты – нас было трое, осталась в живых только я, подали сигналы о расположении пушек, штаба… и наши доблестные войска долго жалели нас, женщин, детей (хутор тянулся на 7 км) и вот дали проиграть «Катюшу» по окраинам, но досталось и нам, и весь батальон немцев не ушел. А в сумерках 30 января 1943 года после такого солнечного ясного дня и тяжелого сражения наши танки пошли на Ворошиловград. Мы женщины, оставшие живые с детьми, освобождаясь из-под разрушенных домов, погребов, вышли встречать наших дорогих воинов. Кто кричал: «Сестра, мать, здравствуй!» и бросались целоваться и обнимать с радостной слезой на щеках, которые катились у нас, женщин и детей. Нас 4 женщины и 8 детей – жены командиров, – эвакуированы из Сталинской обл., вышли с радостью встречать и угощать чем может, у меня были папиросы, а мама, старуха 87 лет, давала горячих галушек и чаю.

Потом, тут же ознакомившись, вернее, артполк расположился на данной территории. Начали обстирывать бойцов, командиров, мыть головы, организовав потом баньку.

Все это так ярко запомнилось, и никогда не выйдет с памяти такой радостный памятный день войны.

Казичек М.И.

г. Сталино.

3 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 27. Л. 26–27 об.

№ 230

Упрямая Зоя

Памятных дней войны много. Но этот…

В землянку, отбитую нами у гитлеровцев, «тигр» влепил свой снаряд. Только двоих нас, живых, не контуженных и израненных, вытащила маленькая, совсем еще крошка Зоя Трофимова.

На свежем воздухе, лежа на высоких латышских санках, на которых раньше ездила санитар Зоя, я увидел ветки дуба и сквозь них голубое небо. А Зоя легонько погоняла вороную кобылицу Галку и не замечала трасс шальных пуль и разрывов мин. Но вот санки остановились на небольшой речушке, которую мы проскочили утром незаметно, Зоя взяла за повод Галку, перевела на другой берег реки, и санки вновь заскользили через поле по чуть заметной дороге. Зоя, сидя спиной к нам, выливала из сапог воду, выжимала носки. И снова улыбнувшееся было нам счастье улетело – мы оказались на минном поле. Раздался глухой взрыв. Санки дернулись и остановились: это Галка наступила на противопехотную мину. Кобылица, сделав круг на трех ногах, остановилась около нас, и я увидел, как из умных глаз Галки катились слезы – лошадь плакала.

Зоя, как бы не замечая умирающего коня, ступила в след санок и с трудом вытянула их на дорогу. Сбросив бушлат, эта хрупкая на первый взгляд девочка, впряглась в обрывки постромок и, сильно наклонившись вперед, упрямо продолжала путь.

Я забылся и, сколько это продолжалось, не помню. Только Зою уж больше не видел. К концу войны я вернулся в батальон и узнал, что Зоя погибла от осколка тяжелого снаряда.

Мужчина на войне – обычное дело. Так повелось издавна: война – удел мужчин. Правда, женщины воевали и раньше. Но то были единицы. Советские же девушки и женщины разделили участь мужчин, проявляя героизм и находчивость.

А ведь сколько их, славных девушек, было в 417-й стрелковой дивизии: Валя Елюхина, Неля Попович, погибшая на Голубой линии Кавказа Зина Афраймович, Вера Еманова, Шура Славинская, врач Вера Борисовна Винокур и многие, многие другие.

Коптаев М.П.

г. Асбест, Свердловской обл.

5 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 32. Л. 19–21.

№ 231

Неуловимая

В эти предшествующие дни Великого праздника Победы над фашизмом я хотел бы, как и многие участники Великой войны, поделиться с кем-то своими воспоминаниями о минувших днях тяжелой борьбы нашего народа за свободу и независимость нашей Родины.

Я помню как сейчас, нас было несколько человек, добровольцев, которые получили задание по борьбе в тылу врага в штабе 30-й армии в сентябре1941 года на главном, Калининском направлении. Помню слова члена Военного совета армии генерала Доронина: «Товарищи, нам отступать некуда – позади Москва». В эти тяжелые дни каждый из нас проникся глубокой ответственностью за слова: позади Москва.

На другой день мы перешли линию фронта и приступили к организации партизанского отряда в районе Ржев – Вязьма.

Я хочу рассказать о молодой девушке-комсомолке Богдановой Тоне, которая была у нас в отряде связной. Но она была не только связной, она была разведчицей, в полном смысле этого слова. В районы и зоны, которые фашисты объявили запрещенными, она проникала то под видом беженки, то молодой матери с ребенком. В валенках ребенка находились пропагандистские листовки на немецком и русском языках, которые она незаметно подбрасывала в избы, где жили немецкие солдаты.

Немецкие патрули часто обыскивали ее, но ребенка обыскать они не догадывались. Этот маленький русский Гаврош не только доставлял листовки, но и сам считал немецкие танки, пушки, пулеметы, машины, живую силу, которых немцы скапливали перед наступлением на Москву и тщательно маскировали. Когда Тоню останавливали немецкие патрули и категорически приказывали возвращаться, тогда она посылала в этот запретный район нашего Гавроша, научив его, как отвечать немцам и как найти своих, остальное он знал сам: считать и запоминать число машин, танков. В доме Тони Богдановой в деревне Половинкино находился приемник, по которому она слушала ночью Москву и записывала сводки Информбюро, чтобы сообщить нашим людям, что враг остановлен у Москвы, что наша Красная Армия ведет ожесточенные оборонительные бои. Тоня ночами стала изучать немецкий язык, чтобы из разговоров немецких солдат и офицеров узнать номера частей и их количество, проходящее на передовую, и это ей часто удавалось. Ее сведения были очень ценны командованию наших армий на главном направлении, и мы их тут же передавали через линию фронта. Зная немного немецкий язык, Тоня писала листовки на немецком языке о правдивом положении на фронтах, что немецких солдат ждут могилы в России, а не парады на Красной площади, как кричала геббельсовская пропаганда, что фашизм ведет несправедливую войну.

Эта бесстрашная девушка после бессонной ночи отправлялась каждое утро на свою повседневную работу: узнавать новые части, новое расположение немецко-фашистских войск в районе Ржев – Вязьма, в немецких пунктах Бахрево, Зайцево, Упыри, Старые Кузнецы, Новые Кузнецы, Барыбино, Чертолино и другие.

Для конспирации она одевалась очень плохо и выглядела намного старше своих лет, так что даже соседи ее не узнавали. В таком виде, да еще с «больным» ребенком, она проникала даже в штабы. Там, где обычно из походных кухонь немецким солдатам раздавали пищу, она временно нанималась мыть посуду, мыть полы, выносить мусор, растапливать печи и т. д., а сама ко всему прислушивалась и ко всему приглядывалась, а ночью эти сведения были уже в Москве.

Много у нас было в отряде героев, и у каждого была своя задача, которую он честно выполнял, ибо знал – позади Москва.

Корнилов М.В.

г. Москва.

2 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 32. Л. 73–75.