Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

написано: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел. Что же скажем? Неужели неправда у Бога? Никак. Ибо Он говорит Моисею: кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею. Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего. Ибо Писание говорит фараону: для того самого Я и поставил тебя, чтобы показать над тобою силу Мою, и чтобы проповедано было имя Мое по всей земле. Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает. Ты скажешь мне: «за что же еще обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его?»

В этом поворотном моменте Послания к Римлянам апостол Павел сталкивается с глубочайшим недоумением человеческого разума перед тайной Божественного избрания. Здесь, на краю бездны предопределения, открывается решающий выбор богословской мысли.

Как легко было бы Павлу успокоить встревоженные умы простым объяснением: «Бог избирает тех, кто проявляет добрую волю» или «Предопределение основано на предвидении веры». Одна фраза – и бремя тайны было бы снято, человеческий разум обрел бы успокоение в понятной схеме.

Но апостол делает нечто радикально противоположное. Он берет пример Иакова и Исава – близнецов, которые «еще не родились и не сделали ничего доброго или худого». И подчеркивает: избрание происходит «не от дел, но от Призывающего». Более того, он усиливает парадокс, приводя слова «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел».

Когда возникает естественное возражение о справедливости, Павел не смягчает удар, но наносит еще более сильный: «Кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». И добавляет окончательное: «Итак помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего».

Кульминация наступает в словах «кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает». Здесь апостол намеренно доводит человеческое непонимание до предела. И когда звучит последний вопрос: «За что же еще обвиняет?», Павел не предлагает рационального объяснения, но призывает к молчанию перед тайной Божественной воли.

В этом отказе от «понятного» объяснения раскрывается сама суть благодати. Если бы избрание основывалось на человеческих качествах или предвиденной вере, оно перестало бы быть благодатью. Тайна предопределения остается тайной именно потому, что она превосходит все человеческие категории справедливости и заслуг.

Посмотрим, однако, как многие познали избрание лучше Павла.

Амброзиастер

«Павел настаивает на предведении Бога в этих делах, ибо не может что-то произойти иначе, чем так, как Бог предвидит. Зная, каким каждый из них будет, Бог сказал: тот будет достоин, кто будет меньше; а кто больше, будет недостоин. Одного предведение избрало, а другого отвергло. В том же, которого избрало, пребывает замысел Божий, ибо не может быть, чтобы не случилось то, что Он знал и помышлял сделать достойным спасения. Но и в том, кто отвергнут, схожим образом пребывает замысел, ибо он недостоин. Бог же в Своем предведении нелицеприятен, ибо Он никого не осуждает прежде, чем кто согрешит; и никого не вознаграждает прежде, чем кто одержит победу» (Комментарий на Послание к Римлянам. 3. 11[185]).

В комментарии Амброзиастера мы видим классический пример того, как человеческий разум пытается смягчить остроту апостольского учения о предопределении. Вместо того чтобы принять парадоксальную истину Павла, толкователь создает собственную, более «понятную» версию.

Посмотрим на этот текст внимательнее:

Павел говорит: «Когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого».

Амброзиастер отвечает: «Зная, каким каждый из них будет».

Павел специально подчеркивает отсутствие каких-либо условий для избрания, даже будущих. А толкователь тут же вводит условие – предвидение будущих качеств. Там, где апостол настаивает на безусловности Божественного выбора, комментатор пытается найти условие.

Еще более показательно:

Павел утверждает: «Не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего».

Амброзиастер возражает: «Тот будет достоин, кто будет меньше».

Апостол категорически отрицает всякую связь избрания с человеческим достоинством, а толкователь немедленно вводит понятие достоинства. Где Павел видит чистую благодать, там комментатор ищет заслугу.

И наконец, вершина противоречия:

Павел провозглашает: «Кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает».

Амброзиастер возражает: «Он никого не осуждает прежде, чем кто согрешит».

Здесь толкователь прямо противоречит апостолу. Павел говорит о суверенной воле Бога, а комментатор пытается обусловить Божественное решение человеческими действиями.

Этот комментарий – яркий пример того, как человеческая мудрость пытается «исправить» Божественное откровение. Где Писание говорит о тайне, там толкователь ищет логическое объяснение. Где апостол призывает к смирению перед непостижимым выбором Бога, там комментатор пытается найти рациональное основание этого выбора.

Но тем самым разрушается сама суть благодати. Ведь если избрание основано на предвидении будущих заслуг, то оно уже не является благодатью. Если предопределение зависит от человеческого достоинства, то оно перестает быть предопределением.

Иоанн Златоуст

«Почему один был любим, а другой ненавидим? Почему один служил, а другой принимал услуги? Разве потому, что один был порочен, а другой добр? Но ведь когда они еще не родились, один удостоился чести, а другой был осужден, так как еще до рождения их Бог сказал, «яко болий поработает меньшему». Почему же Бог сказал это? Потому что Он не ждет, как человек, окончания дела, чтобы видеть, кто добр, кто нет, но и прежде этого знает, кто порочен и кто нет… желанием блаженного Павла было – научить посредством всего сказанного, что один только Бог знает достойных, а из людей никто, и хотя им и кажется, будто они хорошо знают, но постоянно ошибаются в своем заключении. Знающий же тайны уже ясно знает и то, кто достоин венцов, а кто – наказания и мучения… Но требовалось не одно только рождение, а и нрав, который не являются чем-либо случайным, но служит к назиданию в нашей жизни… доказывает, что никакой нет пользы в благородстве по плоти, но потребна душевная добродетель, которую Бог знает еще прежде дел… Избирать от самого рождения есть дело предведения: чтобы обнаружилось, говорит, избрание Божие, совершившееся по изволению и предведению; Бог с первого дня узнал и предрек и доброго, и не доброго… Он требует не только обнаружения дел, но и благородной воли, и благоразумной мысли» (Беседы на Послание к Римлянам. 16. 5–7[186]).

Комментарий Златоуста представляет еще более изощренную попытку «объяснить» тайну предопределения. Рассмотрим ключевые противоречия:

Где Павел говорит: «Когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого», Златоуст добавляет: «Бог знает еще прежде дел… благородную волю и благоразумную мысль».

Где апостол подчеркивает: «Дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего», Златоуст вводит: «Потребна душевная добродетель, которую Бог знает еще прежде дел».

Где Павел настаивает: «Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося», Златоуст утверждает «Требуется не одно только