Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

на предвидении наших дел, то может ли душа обрести непоколебимую уверенность в своем избрании? Позволительно ли верующему строить свое упование на том, что он якобы проник в тайны предвечного совета и узрел свое имя, начертанное в книге жизни? Не является ли такая попытка заглянуть за завесу Божественного определения духовной дерзостью, подобной той, что погубила праотцев, возжелавших стать «как боги»? И если основание нашей уверенности лежит не в познании сокровенных судеб Божиих, то где душа может найти твердую опору для своего упования среди бурь сомнений и искушений?

Перед нами встает поразительный факт: в Послании к Римлянам – этом основополагающем изложении евангельской истины, содержащем шестнадцать глав – апостол Павел посвящает учению о предопределении четыре главы, то есть четверть часть всего послания. Эта статистика ставит перед нами неотступный вопрос: если предопределение является лишь абстрактной богословской концепцией, не имеющей отношения к жизни веры, то почему Дух Святой через апостола уделяет этой теме столь значительное пространство в самом систематическом изложении учения о спасении?

И далее: если мы обнаруживаем, что тема Божественного избрания не ограничивается этими четырьмя главами, но эхом отзывается во множестве других мест Священного Писания, то не должны ли мы спросить себя: какую жизненно важную истину стремится донести до нас Божественное откровение через это настойчивое повторение учения о суверенной благодати в деле спасения?

Итак, может или должен верующий считать себя предопределенным?

Странное противоречие обнаруживается в попытке разделить Божественное предопределение и человеческую уверенность в спасении. Священное Писание не знает такого разрыва между объективной реальностью избрания и субъективным осознанием принадлежности к сонму спасенных. В апостольских посланиях термины «святые», «призванные», «предопределенные», «верующие» и «оправданные» сплетаются в единый венец благодати, где каждое звено неразрывно связано с другими.

Утверждать, что человек может быть верующим или призванным, но при этом не сметь считать себя предопределенным, означает рассекать то, что Дух Святой соединил воедино. Это все равно что говорить: «Я освящен, но не избран» или «Я оправдан, но не предопределен». Такое раздробление единого действия благодати противоречит целостному свидетельству Нового Завета, где все эти определения относятся к одной и той же реальности – к положению искупленных во Христе.

Более того, подобное разделение низводит само понятие предопределения до уровня некоей абстрактной истины, лишенной жизненного значения для верующего сердца. Но может ли истина, столь часто возвещаемая в Писании, быть отделена от живого опыта веры? Не является ли такое отделение формой богословского докетизма, где вечные определения Божии витают где-то в заоблачных высях, не соприкасаясь с реальностью духовной жизни?

Иуд. 1:1 «Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова, призванным, которые освящены Богом Отцом и сохранены Иисусом Христом».

Рим. 1:6 «между которыми находитесь и вы, призванные Иисусом Христом».

Рим. 1:7 «Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым: благодать Иисуса Христа».

1 Кор. 1:2 «Церкви Божией, находящейся в Коринфе, освящённым во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас».

1 Кор. 1:26 «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных».

Еф. 1:4–5 «Так как Он избрал нас в Нём прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе через Иисуса Христа, по благоволению воли Своей».

2 Тим. 1:9 «Спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времён».

Ниже я покажу, что это универсальное учение Церкви от I века до христианских Церквей наших дней.

Здесь обнаруживается разительное отступление православия от самой сущности новозаветной веры. В то время как апостольское благовестие провозглашает верующих спасенными, оправданными и предопределенными во Христе, православная традиция систематически отвергает применение этих терминов к своим последователям.

Вместо упования на совершенное Христом спасение, православие воздвигает систему постепенного самоспасения, где человек должен собственными усилиями достигать обожения. Парадоксальным образом отвергаются сами термины Писания – «спасенный», «оправданный», «предопределенный», – замещаясь концепцией бесконечного пути самосовершенствования.

По одному этому признаку – неприменимости к себе основополагающих новозаветных определений верующего – православная Церковь являет себя не как христианская община в библейском смысле этого слова. Ибо там, где человек отказывается именовать себя тем, кем его именует Писание, где спасение превращается из дара благодати в продукт человеческих усилий – там нет истинного христианства апостольского века.

Однако Писание учит другому.

Сам апостол Павел указывает на два несомненных знамения благодати: «Ибо если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься, потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10:9–10). Иоанн богослов и восклицает с такой определенностью: «Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную». А Сам Господь возвещает с Божественной властью: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь».

В этом и раскрывается дивная простота евангельской уверенности! Не через мистические прозрения в тайны предвечного совета, не через изнурительные попытки проникнуть за завесу Божественных определений обретает душа покой, но через простое и ясное свидетельство Духа в слове благовестия.

Как путник в пустыне узнает об оазисе не по древним картам, а по живой зелени перед глазами, так и верующий познает свое избрание не по гаданиям о предвечных судьбах, а по животворящему присутствию веры в своем сердце.

В этих простых признаках, доступных младенцу во Христе, заключена вся полнота уверенности. Ибо сама вера есть не плод человеческих усилий, но дар предопределяющей благодати, как свидетельствует все Писание. Потому знание о вечной жизни неразрывно связано с присутствием веры, ибо одно свидетельствует о другом.

Нельзя обойти стороной тот мучительный вопрос, который часто восстает в сердце верующего: не было ли в истории Церкви множество тех, кто, будучи уверен в своем предопределении, впоследствии отпал от веры? Да, такие случаи были, есть и будут. Однако здесь открывается удивительная истина: для отступника сам вопрос о предопределении теряет всякий смысл и значение. Отвергнув Христа, он уже не ищет уверенности в избрании – само спасение становится для него пустым звуком, лишенным содержания.

Но для тех, кто пребывает в живом уповании на Христа и Его искупительную жертву, вопрос решается с Божественной определенностью: мы не только