Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

углем, мокрым брезентом, рыбой и неистребимым ароматом подобных этому мест, где в равной степени могли соседствовать прилавки, заваленные мясом, а рядом, прямо по соседству, продавали бы галантерею.

Ардан лежал на галерее пакгауза, под самой кровлей, между штабелем пустых корзин и голубиным гнездом, чьи хозяева отнеслись к соседству с философским безразличием. Внизу, шагах в сорока, темнела весовая будка.

Он закрыл глаза.

Зрение здесь только мешало. В сумеречной толчее все выглядели одинаково. Ардан медленно, слой за слоем, снимал с рынка шум. Первым делом он убрал паровоз, затем избавился от скрипа весов и перебранки у чанов, после заглушил сотню ровных, скучных, торгующихся сердец.

Осталось только два.

Первое — у той самой весовой будки. Частое, мелкое, и до жути суетливое. Господин средних лет переминался с ноги на ногу и явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Им, разумеется, был «человек барона», а на деле мелкий клерк из ведомства, отправленный забрать «посылку для начальства».

Второе сердце двигалось через рынок с юга. Ровное, собранное, с каким-то особенным, надменным достоинством и полной уверенностью в своей безопасности. Курьер. Во внутреннем кармане у него позвякивала о связку ключей латунная бляха ценой в чужую жизнь, но сердце это не волновало.

— Идет, — одними губами произнес Ардан в эластичную упругую трубку, уходившую в окно соседнего здания. Довольно старое изделие Черного Дома, способное передавать звуковые вибрации на короткое расстояние. — С юга, вдоль рядов. Один.

— Принял, — спустя секунду отозвался голос Милара. — Ждем.

Курьер поравнялся с чанами. До будки ему оставалось шагов шестьдесят, как Ардан услышал то, чего здесь быть не должно.

Еще три сердца.

Одно смещалось вдоль северных рядов. Второе двигалось параллельно курьеру, через прилавок. Третье ждало впереди, у прохода к будке.

— Трое, — Ардан не заметил, как приподнялся на локтях. — С трех сторон. Милар, они тоже за курьером…

— Живым берем хотя бы одного, — прозвучал голос Урского из переговорной трубки. — Дин.

— Уже лечу! — весело отозвался Эрнсон.

Дальше все произошло слишком быстро.

Курьер что-то почувствовал. Может, взгляд. Может, заметил что-то в отражениях луж или зеркалах на прилавке стеклодува. Он даже не оглянулся, просто сразу сорвался на бег, исчезая в темном зазоре между зданиями, формировавшими площадь.

Троица хлынула следом.

— Уходит дворами к леднику! — Ардан бросил в трубку и скользнул вниз.

Ночные задворки товарной станции оказались целым миром, будто специально придуманным для погони и, одновременно, против нее. На плечи давили штабеля ящиков, то и дело приходилось постараться, чтобы не врезаться в поленницы, под ногами ямы прятались в темных лужах, а вокруг вырастал целый лес из пожарных лестниц и низких крыш сараев, по которым сейчас, судя по грохоту, летел Дин Эрнсон.

Ардан успел заметить Ральского следопыта всего дважды. Длинная тень перемахнула через многометровый провал между кровлями; сложилась вдвое, кувырнулась через конек и вновь рванула вперед, к границе, где дворы прорезала трамвайная колея. Полупустой вагон как раз выползал из-за пакгауза, и Дин, не тратя ни секунды на сомнения, сиганул с сарая ему на крышу. Пробежал по ней три шага против хода и соскочил по другую сторону колеи, срезав разом полквартала.

Урский выскользнул из-за соседней поленницы и, коротко кивнув Арду, бросился вперед, двигаясь ничуть не медленнее, чем полукровка матабар.

Ардан мчался следом, принюхиваясь и прислушиваясь.

— Курьер ранен! — выкрикнул он, различив, как испуганное сердце впереди сбилось с ритма, а воздух пропитался медью и порохом. — Его загоняют к тупику у ледника!

Мотор «Деркса» рыкнул где-то справа. Милар, видимо, благодаря своему чутью дознавателя и многолетнему опыту, без всякой дополнительной информации знал, куда ему мчать.

Тупик у ледника оказался своеобразным колодцем из кирпича и наледи. Три глухие стены, штабель бочек и одна-единственная дверь, запертая на амбарный замок. Курьер добежал до нее, ударился и осел. Его левый рукав стремительно набухал темным. Трое в плащах юркнули следом и в их руках заблестели длинные ножи.

Видимо, жетон им не требовался.

— Парни! — рявкнул Милар, выпрыгивая из резко затормозившегося «Деркса». Ард краем глаза заметил, как скривился капитан, когда пятка больной ноги вонзилась в асфальт.

Дин соколом рухнул сверху.

Он без звука, будто снег, свалился с кровли ледника, и еще в падении метнул плашмя, рукоятью вперед, один из своих ножей. Ближний к нему бандит хрюкнул и свалился навзничь. Бросок пришелся в основание черепа. Второй развернулся на звук, и вечер для него тут же кончился. Из темноты навстречу шагнул Урский, и кастет с гравировкой коротко, без всякого замаха, вошел ему под челюсть. Неизвестного убийцу приподняло на пару сантиметров от земли и сложило поперек бочек.

Третий оказался самым быстрым из них.

Он не стал ввязываться в драку. Вместо этого метнулся к стене. Туда, где водосток и наледь давали призрачный шанс уйти с тропы охоты, внезапно обернувшейся ловушкой для самих охотников. Ардан уже занес посох, но так и не воплотил печати. За спиной, в хитросплетении лабиринтов станции, уже собирались первые зеваки с рынка, и любая вспышка магии похоронила бы завтрашние торги.

Те же самые мысли, очевидно, посетили и Милара, который уже вскинул руку с револьвером, но так и не вдавил спусковой крючок.

Дин метнул очередной клинок, рукоятью врезавшийся под колено убегающему. Тот всплеснул руками и свалился… вполне, о Спящие Духи, удачно. Скатился по стоку, снес крышку бочки и, прежде чем Урский успел до него добежать, нырнув в черный зазор между ледником и забором, ухнул куда-то в глубины коллектора.

— Дерьмо, — подвел итог Урский.

— Двое из трех, Александр! Это позитивный результат! — Дин уже вязал первого незнакомца его же ремнем. — Тем более вряд ли тот бедолага выберется из коллектора…

— Да кто тебя за язык тянул, Дин⁈ — хлопнул себя по лицу подошедший Милар.

— А что я… я в приметы не верю. Так, курьер. Курьер, дружок, не спи. Куда тебя?

Курьер был жив. Безусловно не в лучшей кондиции — рукав промок насквозь, а лицо в свете подкатившего «Деркса» отливало воском, но жив. Когда Милар, присев рядом, распахнул на нем пальто, глаза раненого дернулись к внутреннему карману.

Милар вытащил необходимый им предмет.

Латунная бляха размером с ладонь ребенка. Тяжелая, потертая, с характерным узором. Роза с шестью лепестками, причем каждый прочеканили так тонко, что в керосиновом свете цветок казался живым.

— Санитаров сюда, а этих двоих в Черный Дом, — распорядился