Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

мучительной смерти. И, строго говоря, они будут правы: я ведь, по сути, избил двух герцогов целого региона, но с более пафосным титулом принцев и принцесс. Хотя в чем смысл? Полномочия ведь одинаковы. Но думаю, что оружие из валирийской стали сделает их чуть более договороспособными. Надеюсь.

Только этот вариант никуда не годится, ибо если я дам на халяву такое оружие Мартеллам, обидится лорд Тайвин. А потом затаит обиду Лютер Тирелл, а потом вообще все лорды, леди и к ним причастные будут стоять в очереди за халявным оружием. А оно мне надо? Поэтому всем, кого я считаю друзьями, продам по фиксированной цене, Мартеллам — со скидкой, а остальным — на общих основаниях. Кроме Джораха: я у него меч отобрал, поэтому такой же меч должен ему вручить.

Да и съездить в Валирию будет не лишним ради простой и банальной, но любимой мной мародерки. Вспоминая, сколько бабла я поднял, исследуя довоенные убежища и вынося оттуда всё, что гвоздями не прибито и намертво не заварено, я понимаю, что лучше сразу пойти найти Мейдж, потому как эти воспоминания мгновенно поднимают мне настроение. Там ведь почти четыреста лет никто не был, если верить Кинваре и Квиберну! Столько добра лежит и гниет просто так, у меня прям мое аугметическое сердце разрывается от такого пренебрежения. Так что я даже не буду мародерить, а займусь спасением культурного достояния народа, что сумел править половиной континента.

Точно! Аукцион! Нужно будет всё, что я заберу, не просто продать, а устроить самый настоящий торг с высокими ставками. Я и так подниму гору бабла за торговлю валирийскими артефактами, а так эту гору увеличу в разы! Я гений! Но теперь мне нужно срочно искать Мейдж — хорошее настроение давит в паху.

Но как бы ни выглядело привлекательно пойти и уединиться с моей умничкой-разумничкой, сначала дела. Король ждет меня в своей ложе, а я хотел переговорить с двумя участниками турнира до его начала. На этот турнир лорд Тайвин пригласил многих именитых бойцов со всего континента, но он именно пригласил, а не как король кинул клич по всему королевству, поэтому участников будет поменьше, но зрелищности побольше. Он и островитян не хотел приглашать, но лорд Квенлон стал моим плюс один, надо же мне было как-то до Ланниспорта добираться. А так испытал свое новое лекарство от кинетоза, пообщался с лордом Квенлоном во время путешествия, и разыгрывал сценку с Мейдж: дочь разорившегося купца и жадный чиновник, ролевые игры ей пришлись по вкусу. Он еще успел мне поведать, что моя идея насчет птичьего гуано себя оправдала: та деревня в которой тестировали помет, давала максимум два урожая за год, а с помощью помета четыре в легкую, потом, правда, наступила зима, но впервые кто-то на острове не голодал во время зимы. Это у нас на Медвежьем острове фрукты, вина, злаки, мясо были в достатке каждому жителю все три года, а остальные регионы выживали как могли. А на Севере многие погибли от банального холода и недоедания.

В очередных размышлениях я подошел к палатке Эртура. Все-таки он нормальный парень, хоть и девственник с излишне романтичным взглядом на мир. Ничего, если станет рыцарем, не оскотинится, конечно, но здоровую дозу цинизма от крови и смерти приобретет.

— Хорошая у тебя палатка, да и слуги вовсю шуршат. — Народ внутри немного напрягся, а сам Эртур, когда меня услышал, уронил нагрудник, который помогал закреплять ему слуга.

— Си-си-си-си-сир... — как-то неловко выйдет, если молодой парнишка от общения со мной станет заикой.

Эртур, — максимально успокаивающим голосом я пытался вразумить паренька, — спокойно. Я не буду делать ничего из того, что делал вчера. Ясно?

— Обещайте мне, сир. Клянитесь вашими богами, что не будете творить безумства!

— Ну...

— По крайней мере, сегодня!

— Клянусь святым Атомом, что не сделаю ничего, что могло бы нарушить ваш покой сегодня. Слово паладина Братства Стали! — На мою клятву Эртур немного успокоился.

— Зачем вы здесь, сир?

— Первое: я хотел принести вам свои извинения. Просто я немного был взбешен от того, что кто-то захотел увести у меня мою невесту, и гнев должен был найти свой выход.

— То есть вчера вы так проявляли ваш гнев?

— А вы хотели бы, чтобы я устроил кровавую мясорубку?

— НЕТ! Кхм. Понятно. И вы меня тоже простите, сир. Я не привык быть на таких пирах и не знал никого на нем. А увидев леди Мейдж, я мгновенно потерял свой разум.

— Ничего, с девственниками такое случается. — Слуга, что стоял рядом, тут же отвел взгляд, чтобы не заржать.

— Вы обещали, сир!

— Парень, во-первых, я говорю тебе на полном серьезе: гордись! В этот век разврата и слома устоев ты сохраняешь чистоту тела, но, прежде всего, духа! Сколько твоих сверстников поддалось соблазну и сиюминутным удовольствиям, которые они удовлетворяли в своем первобытном животном порыве. А ты дисциплинировал свой разум на бытие образца человеческой добродетели, и всем, кто будет над тобой смеяться, что ты не возлежал с женщиной, да еще в таком возрасте, я буду разбивать рожи!

— Это... это было неожиданно. Спасибо вам, сир Иувар.

— Да не стоит. И второе: я хотел вам пожелать удачи. Иногда выиграть или проиграть зависит от слепой удачи, а, как известно, она дама ветреная.

— И... что вы мне посоветуете?

— Я последний человек, которого ты должен спрашивать о таком, поверь мне, Эртур.

— Но вы ведь победили всех! Даже сам Барристан Отважный пал от вашего копья!

— Я победил тогда просто потому, что был слишком тупым, чтобы проиграть. У меня было нечестное преимущество, о котором я не упомянул в турнире, и даже так я лишь чудом не вылетел из седла. Ты с копьем обращаешься гораздо лучше, чем я.

— Понятно. — Парень немного взгрустнул, думал, что я ему смогу дать дельный совет. Ну, один у меня есть.

— Ну, кое-какое преимущество перед предстоящими поединками дать могу.

— Какое?

— Насчет сира Барристана. Он хороший человек, у него было множество возможностей выбить меня из седла, просто ударив в голову, но он ею не воспользовался. Он будет намеренно целиться в центр, в район корпуса, чтобы не навредить сопернику особо. А остальные соперники — плевать на них. Ты главный фаворит этого турнира, даже если остальные этого не видят.

— Спасибо вам. Поверьте, ваши