Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

заявлено о перспективах вступления Грузии в Альянс. В этом контексте президент Путин, исходя из концепции защиты русскоязычного населения в постсоветском пространстве, предпринял шаги для противодействия расширению НАТО. 8 августа 2008 года Грузия начала военную операцию в Южной Осетии, провозгласившей в 1992 году независимость, но не признанной международным сообществом. Рассчитывая на поддержку США и ЕС, Грузия попыталась восстановить территориальную целостность страны силовым путем, но столкнулась с решительным сопротивлением России, которая предупредила Тбилиси о возможной интервенции для защиты русскоязычных граждан. После того как грузинское правительство проигнорировало эти предупреждения, российские войска вмешались в конфликт, что кардинально изменило баланс сил в регионе.

С точки зрения международного права Грузия нарушила принцип территориальной целостности государства провозгласившего независимость, предприняв военную операцию против Южной Осетии. В свою очередь, Россия, одержав победу, 25 августа 2008 года признала независимость Южной Осетии и Абхазии, а 9 сентября установила с ними официальные дипломатические отношения, усилив политический контроль в регионе.

Турция, имеющая общую границу с Грузией, внимательно следила за развитием событий, однако не вмешивалась в вооруженный конфликт, стараясь сохранить баланс в отношениях с Россией. Тесные экономические связи с Россией в сфере энергетики предопределили осторожную позицию Анкары по грузинскому вопросу. Такой взвешенный подход отражал прагматичную внешнеполитическую линию, проводимую президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, который стремился защитить экономические интересы Турции.

Поскольку Россия прекратила поставки электроэнергии в Грузию, Тбилиси обратился за помощью к Турции. Анкара оперативно удовлетворила этот запрос, а турецкий Красный Полумесяц направил гуманитарную помощь в приграничные районы, однако военную поддержку предоставлять Турция отказалась.

Гуманитарная инициатива Анкары была воспринята как проявление гибкой дипломатии Эрдогана, позволившей Турции продемонстрировать солидарность с Грузией не нанеся ущерба отношениям с Россией.

В условиях нарастающей напряженности Анкара активизировала дипломатические усилия для предотвращения дальнейшей эскалации конфликта и сохранения близких политических и экономических отношений и с Грузией, и с Россией. 31 августа 2008 года министр иностранных дел Грузии Эка Ткешелашвили встретилась с турецким коллегой Али Бабаджаном, а уже 2 сентября 2008 года в Стамбуле прошли переговоры главы МИД России Сергея Лаврова с министром иностранных дел Турции. В ходе встреч Турция подчеркнула важность сохранения территориальной целостности Грузии, тогда как Россия отстаивала независимость Южной Осетии и Абхазии. Несмотря на существующие разногласия, стороны стремились не допустить ухудшения двусторонних отношений.

Стратегическое партнерство в области энергетики

Взаимоотношения между Турцией и Россией во многом формируются под влиянием сотрудничества в сфере энергетики. Россия традиционно использует нефть и газ как инструменты внешней политики, и Турция не стала исключением. Благодаря энергетическому сотрудничеству на второй план отошли исторические противоречия и региональные разногласия. Россия рассматривает Турцию как важного торгового партнера, а Анкара, в свою очередь, видит в Москве ключевого гаранта своей энергетической безопасности. В этом контексте президент Реджеп Тайип Эрдоган сыграл важную роль в поддержании и углублении энергетического диалога с Россией, стремясь обеспечить стабильность поставок и диверсификацию маршрутов в условиях геополитической нестабильности.

Важнейшим этапом в развитии энергетических связей стал газовый контракт, подписанный 18 сентября 1984 года. В рамках соглашения СССР обязался поставлять Турции природный газ в течение 25 лет начиная с 1987 года. Оплата должна была производиться в свободно конвертируемой валюте, при этом предполагалось, что значительная часть выручки пойдет на закупку турецких товаров. Этот механизм позволял Турции развивать экспорт промышленной продукции.

Другая важная особенность соглашения заключалась в том, что часть платежей за газ использовалась для финансирования турецких строительных проектов в России. Этот пункт был закреплен в 9-м протоколе Совместной экономической комиссии (КЕК) 1986 года. С 1987 по 1994 год Турция импортировала российского газа на сумму 1,9 млрд долларов, при этом экспорт турецких товаров составил 271 млн долларов, а стоимость реализованных строительных проектов достигла 609 млн долларов.

По мере роста потребления природного газа в Турции объемы импорта увеличивались. Согласно протоколу 1994 года, поставки, изначально составлявшие 6 млрд кубометров в год, в 1998 году выросли до 10,5 млрд кубометров. В 1996 году по новому соглашению объем поставок по западному маршруту был увеличен до 8 млрд кубометров. Значимым событием стало подписание в 1997 году договора о строительстве газопровода «Голубой поток», который должен был транспортировать 16 млрд кубометров газа через Черное море. Поставки по «Голубому потоку» начались в 2001 году и к 2007 году общий объем российского газа, поступавшего в Турцию, достиг 30 млрд кубометров.

Заключенные в 1990-х и 2000-х годах соглашения на поставку газа предопределили выбор Турции в пользу российского газа. Несмотря на существовавшую возможность импорта газа из Туркменистана, Россия заблокировала этот маршрут, ссылаясь на нерешенный правовой статус Каспийского моря и экологические риски. Таким образом, Москва обеспечила стратегическое преимущество для «Голубого потока», что позволило ей сохранить доминирующее положение на турецком газовом рынке.

Российский природный газ транспортируется в Турцию по двум основным трубопроводам. Первый из них – «Голубой поток», проходящий по дну Черного моря и обладающий пропускной способностью 16 миллиардов кубометров газа в год; второй – Трансбалканский газопровод, проходящий через Украину, Молдову, Румынию и Болгарию. С 2013 года газ по Трансбалканскому газопроводу закупали частные компании, тогда как поставки по «Голубому потоку» осуществлялись через государственную компанию BOTAŞ. С точки зрения затрат, стоимость 1000 кубометров газа, поступающего по Трансбалканскому газопроводу, составляла 310 долларов, тогда как по «Голубому потоку» – 440 долларов.

Еще один важный аспект заключается в том, что из общего объема газопроводов, поставляющих в Турцию 46,6 миллиарда кубометров газа, 64 %, то есть 30 миллиардов кубометров, контролируется Россией. Это демонстрирует зависимость Турции от России не только с точки зрения импорта, но и инфраструктуры. В ответ на такую зависимость в энергетике, администрация Реджепа Тайипа Эрдогана начала поиск альтернативных поставок энергорессурсов, рассматривая энергетическую безопасность как элемент национального суверенитета.

Реализация проекта TANAP, предназначенного для транспортировки азербайджанского газа, является важным шагом в увеличении пропускной способности газопроводов, не зависящих от России. В связи с ростом спроса Турция предприняла важные шаги в поиске альтернативных поставщиков энергоресурсов, поскольку стремилась снизить свою зависимость от ближневосточной нефти и российского газа. В этом контексте запуск нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан в 2005 году был признан успехом. Этот трубопровод, транспортирующий большую часть азербайджанской нефти на западные рынки через Средиземное море, будет также использоваться для транспортировки казахстанской нефти и туркменского природного газа. Россия изначально выступала против строительства этого трубопровода, поскольку предпочитала транспортировку нефти через свои магистральные трубопроводы, а также через Черное море и проливы.

В 1994 году, после того как российская компания LUKOIL вошла в консорциум по разработке азербайджанских нефтегазовых месторождений, Россия предложила модернизировать существующие трубопроводы вместо строительства нового. Однако Турция настояла на строительстве нового трубопровода, опубликовав в том же году постановление, касающееся режима турецких проливов. США поддержали Турцию, поскольку искали альтернативные маршруты транспортировки энергоресурсов и считали российскую монополию в этой сфере рискованной.

Кроме того, Турция настаивала на создании альтернативного маршрута к Средиземному морю, поскольку в противном случае судоходная нагрузка на турецкие проливы значительно возросла бы. Стратегическая приверженность реализации этого проекта со стороны правительства Эрдогана