Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

стала важным проявлением его политики усиления энергетической независимости и укрепления регионального влияния Турции. Важными шагами на пути к обеспечению энергетической независимости страны стали строительство нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, реализованного при поддержке Запада и газопровода Набукко, а также реализация проекта TANAP газопровода, завершенного в 2018 году, 58 % акций которого принадлежит азербайджанской государственной компании SOCAR, 30 % – турецкой BOTAŞ и 12 % – British Petroleum.

Премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что проект «Южный поток» не должен рассматриваться как альтернатива «Набукко», отметив: «Гораздо более уместно рассматривать “Южный поток” и “Набукко”как взаимодополняющие. Тем более что в будущем мощностей этих газопроводов все равно не хватит для Европы». Эта позиция подчеркивала стремление Эрдогана избегать геополитической конфронтации, одновременно расширяя энергетическое партнерство как с Западом, так и с Россией.

В 2014 году в результате кризиса на Украине Турция выразила протест по поводу ситуации с крымскими татарами, однако не присоединилась к санкциям против России. Путин в декабре 2014 года посетил Анкару и на 5-м заседании Совета сотрудничества высшего уровня объявил, что вместо отмененного «Южного потока» будет реализован проект «Турецкий поток», который изначально планировалось построить с общей пропускной способностью 65 миллиардов кубометров, чтобы сначала удовлетворить потребности Турции, а затем стран ЕС. Активная роль Эрдогана в продвижении «Турецкого потока» подчеркивает его стремление позиционировать Турцию как энергетический узел между Востоком и Западом.

Покушение на российского посла 19 декабря 2016 года

После инцидента с российским самолетом Су-24 на турецко-сирийской границе в 2015 году были предприняты значительные усилия для нормализации двусторонних отношений. В этом контексте участились телефонные переговоры между президентами Эрдоганом и Путиным, что способствовало развитию процесса нормализации. Эти контакты отражали решимость Эрдогана восстановить двусторонний диалог и смягчить напряженность, сохраняя приоритет экономического и стратегического сотрудничества с Россией.

Очередная проверка на прочность российско-турецкие отношения прошли 19 декабря 2016 года в связи с трагическим событием. Посол Российской Федерации в Турции Андрей Геннадьевич Карлов был убит на открытии фотовыставки «Россия глазами путешественника: от Калининграда до Камчатки», проходившей в Центре современного искусства в районе Чанкая Анкары. Нападение совершил сотрудник полиции по имени Мевлют Мерт Алтынташ. Тем не менее сдержанная реакция как Турции, так и России позволила избежать повторения напряженности, возникшей после инцидента с Су-24, и способствовала проведению запланированной на 20 декабря 2016 года встречи министров иностранных дел Турции, России и Ирана. В своих телевизионных заявлениях президент Эрдоган охарактеризовал данное нападение как провокацию, направленную на подрыв процесса нормализации. Такой сдержанный и дипломатичный тон, принятый Эрдоганом, стал ключевым фактором, позволившим предотвратить новый виток эскалации в российско-турецких отношениях.

Президент России Владимир Путин также прокомментировал ситуацию следующим образом: «Убийство Карлова стало попыткой дестабилизировать российско-турецкие отношения… Это было покушение на Россию, на российско-турецкие отношения. Я скептически относился к тезису, что самолет был сбит без приказа высшего турецкого руководства, чтобы навредить нашим отношениям. Сейчас я начинаю менять мнение, все возможно. Деструктивные элементы проникли в самые высшие ряды власти и силовые ведомства в Турции. Убийство Карлова не нанесет ущерба российско-турецким отношениям»[271].

Турецко-российские отношения в контексте событий на Ближнем Востоке: Арабская весна и Сирийский кризис

В XXI веке одной из наиболее примечательных тенденций на международной арене стало сближение России и Турции – двух стран, находящихся в разных геополитических блоках, но активно развивающих сотрудничество в различных сферах. Однако этот процесс не всегда протекает гладко: несмотря на наличие точек соприкосновения, в ряде вопросов позиции двух стран расходятся. Особенно это заметно в отношении Ближнего Востока и Сирии, где их региональные интересы во многом различаются.

С начала 2011 года так называемая Арабская весна и последовавшие за ней события в Ливии и Сирии вызвали значительные колебания в российско-турецких отношениях. Западные страны рассматривали эти события как «демократические народные революции», однако с российской точки зрения, Арабская весна не привела ни в одной из стран региона к установлению демократии, а, напротив, вызвала хаос, радикализацию и дестабилизацию.

Россия внимательно следила за политическими изменениями в Тунисе и Египте, но особое беспокойство вызвали массовые протесты в Ливии, с которой у нее были налажены тесные связи. В марте 2011 года на заседании СБ ООН Россия вместе с Китаем воздержалась при голосовании по вопросу о введении запретной для полетов зоны над Ливией. После этого НАТО во главе с Францией, Великобританией и США инициировало авиаудары, приведшие к свержению режима Муаммара Каддафи, что вызвало негативную реакцию Москвы.

Россия не стала вступать в открытое противостояние с Западом из-за Ливии, но ее позиция по Сирии, которую Россия рассматривала как важнейшего партнера в регионе, была принципиально иной.

В 2019–2020 годах гражданская война в Ливии вызвала напряженность в регионе из-за поддержки различными внешними акторами противоборствующих сторон. Турция и Россия, оказавшиеся в числе ключевых участников конфликта, поддерживали разные группировки, что привело к необходимости проведения дипломатических переговоров для управления кризисом. Анкара изначально также выступала против военной операции в Ливии, но впоследствии присоединилась к коалиции НАТО, заняв позицию, отличную от российской.

Турция оказывала поддержку Правительству национального согласия (ПНС), признанному ООН и базирующемуся в Триполи, тогда как Россия поддерживала Ливийскую национальную армию (ЛНА) под руководством Халифы Хафтара, контролировавшего значительную территорию на востоке страны и противостоящего ПНС. Несмотря на геополитические расхождения, Реджеп Тайип Эрдоган стремился сохранить диалог с Москвой, демонстрируя приверженность дипломатическому регулированию и балансу интересов в условиях нарастающей нестабильности.

В январе 2020 года в Москве прошли переговоры по заключению соглашения о прекращении огня в Ливии, а затем в рамках Берлинской конференции по Ливии Турция и Россия пытались найти совместное дипломатическое решение конфликта. Однако военные реалии на местах и поддержка сторонами противоположных лагерей значительно ограничивали эффективность дипломатических процессов.

Россия, подждерживала Хафтара, стремясь получить уступки в разработке нефтяных и газовых месторождений Ливии, что позволило бы Москве укрепить свои позиции на европейском энергетическом рынке. В Кремле полагали, что в случае захвата Триполи и Мисураты силами Хафтара Россия сможет добиться выгодных условий в энергетическом секторе Ливии. Москва рассматривала Европу в качестве потенциального потребителя этих ресурсов, а установление контроля над ливийским побережьем обеспечило бы России рост доли на энергетическом рынке ЕС. Эта стратегия также имела значение с точки зрения компенсации возможных потерь, вызванных санкциями США против газопровода «Северный поток – 2».

С другой стороны, для Турции Ливия являлась не просто зоной регионального кризиса, но и стратегической точкой опоры в защите ее интересов в Восточном Средиземноморье. Турция обладала глубокими историческими связями с Ливией, а в период правления Каддафи были заключены важные экономические и политические соглашения, позволившие турецким компаниям вести активную деятельность в этой стране. Заключенное в 2019 году между Турцией и Ливией соглашение о морских границах сорвало попытки изолировать Анкару в Восточном Средиземноморье, что сделало сохранение ПНС для Турции приоритетным вопросом национальной безопасности.

Ливийская война фактически превратилась в косвенное противостояние Турции и России, которые поддерживали стороны конфликта военной