Блатной: Блатной. Таежный бродяга. Рыжий дьявол - Михаил Дёмин

не болтай с посторонними, не трепись. – И, поворотившись к Ниночке, добавил: – Знаешь, он чем-то мне напомнил сейчас наших отцов. Когда-то они вот так же воротились из Сибири – один из ссылки, другой с каторги, – и поначалу жили нелегально, прятались, готовились к перевороту…

– Ну, переворот мне вряд ли удастся, – мрачно усмехнулся я.

Я много выпил, и меня развезло, и, может быть, именно потому во мне вдруг ожили, всколыхнулись и выплеснулись наружу все мои сомнения, глухие, тайные мысли… Весь этот вечер я казнился, развенчивал себя – и находил в этом какое-то странное, болезненное, мутное удовлетворение.

– История, как ты знаешь, повторяется или в виде трагедии, или в виде фарса. В данном случае, по-моему, – фарс…

– Но ты хотя бы не воспринимай это трагически, – пошутил Юра. И похлопал меня по плечу. – Вообще поменьше самокопаний. И побольше юмора. Делай свое дело! А я тебе помогу. – И потом, задумчивым жестом поправив очки: – Послушай, если хочешь – я чиркну записочку к одному моему приятелю. Он работает в комбинате «Правда», в молодежном журнале. Парень деловой, толковый. И к тому же мне лично обязан кое-чем…

– Нет, Юрка, – сказал я, – не стоит. – Я твердо это сказал, с некоторым даже вызовом. – Ты сам-то как пробивался – тоже бегал по Москве с записочками?

– Да нет, – засмеялся Юра.

– Ну вот и я не буду.

– Но я же тут – свой! Я все в Москве знаю… А у тебя совсем другое положение.

– Ничего, как-нибудь. Хочу все – сам!

– А что, я его понимаю, – заблестев глазами, сказала Ниночка. – Я и сама бы – на его месте – так же…

– Пожалуй, – помедлив, проговорил Юра. И посмотрел на меня внимательно. – Пожалуй, старик, ты и прав!

С Юрой мы часто потом встречались и говорили о многом. Но этот наш разговор особенно мне запомнился. Ведь именно тогда впервые он натолкнул меня на мысль о биографической серии! Для того чтобы мысль эта созрела и обрела конкретное воплощение, понадобилось много времени – прошло почти двадцать лет. Но и сейчас (когда я пишу эти строки) я помню с поразительной отчетливостью – как если бы это было вчера – все детали того вечера, и общую атмосферу застолья, и Юрины суждения и советы.

Я отказался тогда от его помощи, захотел все – сам… И вот с тех пор начались мои хождения по московским редакциям.

Были эти хождения однообразны и, в общем, безрадостны.

Принимали меня в редакциях равнодушно, с ленцой… Да ведь и то сказать – что я являл собою? Провинциальный, начинающий, никому не ведомый поэт; таких по Москве бродило множество. Редакции кишели молодыми. И как-то выделиться в этом скопище было делом поистине нелегким. Особенно – с моими стихами, очень личными, сугубо таежными, лишенными гражданских мотивов. Редакторы бегло, вскользь, проглядывали их и тут же совали в стол, в груду пыльных бумаг, и затем советовали «заглянуть эдак дней через десять – пятнадцать». И когда я заглядывал – все повторялось заново, в том же порядке.

Все же я был настойчив – неутомимо обивал редакционные пороги. И так тянулись дни… А вечера я проводил вдвоем с Наташей.

Глава 4

Наташа

Мы нередко – и допоздна – бродили с ней по городу. Так повелось почти с первых же дней… Наташа показывала мне старую Москву – запутанные переулки, глухие дворики, обветшалые, расписные особняки и церквушки – и удивлялась: как это я смог так основательно все позабыть? А ведь я, по сути дела, никогда и не знал хорошо Москвы; раннее мое детство прошло в дачном поселке, затем началась война, и стало не до прогулок. Ну а после мне выпали иные пути… И теперь я, бродя по Москве, испытывал двойную радость. Радость узнавания, новизны – и щемящее, странное, какое-то восторженное, почти религиозное чувство близости к этой девочке. Мне было радостно – до дрожи, до головокружения – ощущать ее рядом, слышать запах ее, прикасаться к ней, как бы невзначай… И глядеть на нее, на этот профиль – с черной челочкой, чуть вздернутым носом, и припухшей нижней губою, и ямочкой на щеке, и тугим завитком над ухом.

Как-то раз, утомясь от долгой ходьбы, мы завернули в крошечный, заросший сиренью арбатский скверик. Спугнули в зарослях какую-то парочку. И с ходу заняли освободившуюся скамью. Я закурил, Наташа – с коротким вздохом – прижалась ко мне, прильнула плотно… И вот тут состоялся первый наш поцелуй.

– Ты знаешь, а я ведь – не умею, – прошептала она; нет, скорее дохнула, раскрыв теплые мягкие податливые свои губы. – Не знаю, как надо целоваться по-настоящему.

И я, обнимая ее, почувствовал, что я тоже – не умею. Не знаю, как надо… Я словно бы сразу разучился, забыл. Забыл, несмотря на весь мой опыт и знание женщин… Но, очевидно, здесь, сейчас, происходило нечто совсем другое.

– Тебе, наверное, смешно, – продолжала она прерывистым шепотком, – но я еще ни с кем вот так – всерьез…

– Ни с кем? – прищурился я недоверчиво. – Почему? Ведь есть же, наверное, знакомые ребята?

– Разумеется, – усмехнулась она. – Ребят полно. Но как-то так все получалось…

– А что ты, кстати, нашла во мне? Лично – во мне?

– Не знаю. Просто – ты не похож на других.

Наташа умолкла, и снова я ощутил теплоту ее дыхания и влажный, скользкий холодок зубов… Внезапно она спросила – быстро глянув на меня из-под пушистых ресниц:

– Послушай-ка. А ты – убивал?

– Да как тебе сказать. – Вопрос удивил меня, озадачил. И я растерялся на миг. – Мне как-то непонятно – зачем это тебе?

– Но все же – интересно! Скажи, скажи: это случалось?

– Ну, если хочешь, – нехотя кивнул я. – Бывало… Случалось… Я ведь всю жизнь свою, в общем-то, прожил – как на войне. Но я никогда не трогал безоружных, беспомощных. Никогда – запомни! Если уж и случалось, то только с врагами. С настоящими врагами. С теми, кто сами за мной охотились. А таких щадить нельзя – это старая солдатская заповедь. Ну и вот…

– Ну и вот тебе объяснение, – сказала она сейчас же. – Ты спрашиваешь: что я нашла в тебе?.. Почему?.. Потому что ты – такой. И я тебе верю. Хоть папа и говорит…

– А что он говорит? – насторожился я.

– Да пустяки, – стесненно сказала она. – Просто – что ты, мол, человек опасный… Но я же вижу, понимаю. Сколько тебе, наверное, пришлось пережить и выстрадать!

Вернулись мы на