Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

в Нижнем Новгороде. Поэтому в конце октября Миронов, получив необходимые документы, поехал на отдых к своей жене в Нижний Новгород. Однако по дороге Миронов заболел сыпным тифом и больше месяца провел в больнице. Он вернулся в Москву только в начале декабря 1919 года. Почти сразу же после возвращения Миронова в Москву состоялась его вторая встреча с В. И. Лениным, на которой присутствовали Ф. Э. Дзержинский и председатель Казачьего отдела ВЦИК Ф. П. Степанов. Речь шла главным образом о новой политике партии в казачьих районах и о работе Миронова в Донисполкоме.

Освобождение Донской области

В то время когда Ф. К. Миронов со своими товарищами томился в Балашовской тюрьме в ожидании суда, на Южном фронте происходили жестокие сражения. Красной армии не удалось уничтожить действующий в ее тылу корпус генерала Мамонтова. В середине сентября 1919 года Деникин отдал приказ о переходе всех своих армий в общее наступление. Это наступление развивалось вначале успешно, и, прорвав фронт красных на курско-орловском направлении, деникинские войска 20 сентября 1919 года захватили Курск. В это же время корпус генерала Шкуро, стремясь соединиться с корпусом Мамонтова, глубоко вклинился между 8 и 9-й армиями на воронежском направлении и 1 октября овладел Воронежем. Красная армия была вынуждена отступать по всему Южному фронту, неся большие потери в живой силе и боеприпасах. 13 октября 1919 года после ожесточенных боев деникинские войска захватили Орел и стали продвигаться к Туле, которая была не только важнейшим центром производства оружия для Красной армии, но и последним крупным городом на пути к Москве. Для Советской России сложилась поистине критическая ситуация, самая тяжелая за все время Гражданской войны.

Советское правительство, так же как и командование Красной армии, ясно понимало, что победы деникинских войск над численно превосходящими их частями Красной армии объяснялись в первую очередь наличием у Деникина крупных соединений конницы, наиболее подвижного и маневренного в тот период рода войск. Именно конница, то есть в первую очередь казачьи полки и дивизии, были главной ударной силой деникинской армии.

Становилось все более очевидным, что наряду с мерами военного характера необходимо осуществить и ряд политических мероприятий, направленных на отрыв основной части казачества от Деникина, на раскол среди казачества и привлечение трудового казачества на сторону советской власти и Коммунистической партии. Это было тем более важно, что принятый Главкомом Красной армии С. С. Каменевым план разгрома Деникина предусматривал энергичное наступление 9 и 10-й армий на Дон и Кубань, то есть на фланг и тыл деникинской армии, при одновременном сдерживании противника в районах Орла и Воронежа. Предполагалось таким образом лишить Деникина основных источников его людских и материальных ресурсов и тем самым вынудить его к быстрому отступлению. Однако успех или неудача осуществления этого плана зависели не только от военных усилий, но и от политических настроений донского и кубанского казачества.

Естественно, что обсуждение основ советской политики в казачьих районах проводилось летом и осенью 1919 года и в ЦК РКП(б), и в РВСР, и во ВЦИК, и в Донбюро РКП(б).

Особенно острые разногласия по вопросу об отношении к казачеству возникли в Донбюро, которое летом 1919 года по-прежнему возглавлял Сырцов. Некоторые члены Донбюро извлекли все-таки определенный урок из трагического опыта недавней политики расказачивания. Так, например, один из членов Донбюро Френкель направил еще в июле 1919 года докладную записку в ЦК РКП(б), в которой, в частности, говорилось:

«При дальнейшей работе нашей партии на Дону надо правильно учесть опыт прошлого, дабы не повторять старых ошибок… Подавляя кулацкие верхи казачества, мы одновременно должны их ослаблять и другими методами, путем изолирования их от всех “средних” (фронтовых) элементов, чтобы построить базу революции. Работа в этом направлении (по нейтрализации средних, особенно молодых, казачьих элементов) в прошлом на Дону совершенно не велась, в будущем же вести ее необходимо; и чем труднее работа в этом направлении, тем настойчивее и упорнее надо ее вести… Считая первые директивы ЦК в Донской политике ошибочными, возложившими непосильное бремя и на нашу еще недостаточно дисциплинированную армию, и на молодые, весьма хилые советские органы на Дону, и совершенно не говорившие об осторожном, продуманном отношении к средним элементам, я считаю в дальнейшем крайне необходимой работу по откалыванию средних элементов и привлечение их на свою сторону. Сословную борьбу между казачеством и крестьянством (иногородними) на Дону надо вести, по-моему, в рамках классовой борьбы, а не превращать в аморфную зоологическую борьбу, так как культурные методы целесообразнее в наших интересах»[610]. Френкель свидетельствует далее, что его предложения не нашли поддержки в Донбюро, которое большинством в четыре голоса против двух отвергло предложения Френкеля, как “пагубные” в условиях Дона. В связи с этим Френкель не только вышел из состава Донбюро, но и предложил ликвидировать прежнее Донбюро и поручить работу на Дону другим людям, так как «настоящий состав Донбюро в целом потерял свою продуктивную работоспособность, хотя каждый из членов Донбюро в другом месте может принести большую пользу».

И действительно, возглавляемое Сырцовым Донбюро продолжало отстаивать прежнюю пагубную политику расказачивания. В поражении советской власти на Дону Сырцов обвинял Красную армию, которая якобы не оказала ревкомам достаточной помощи в подавлении контрреволюционного казачества. В полном противоречии с уроками недавнего прошлого Донбюро разработало свои предложения о политике советской власти на Дону. В этом документе говорилось:

«…Политика центральных и местных (донских) органов власти должна определяться следующими положениями:

1. Существование донского казачества с его экономическим укладом жизни, остатками экономических привилегий, прочно укоренившимися реакционными традициями, воспоминаниями о политических привилегиях, пережитками патриархального строя, с доминирующим бытовым и политическим влиянием более богатых, стариков и тесно сплоченной группы офицерства и чиновничества – стоит перед пролетарской властью неизменной угрозой контрреволюционных выступлений. Эти выступления тем более опасны, что военная организация казачества входила неотъемлемой частью даже в его будничную мирную жизнь. Вообще обучение военному делу, которое делает каждого казака от 18 лет до возраста полной физической старости искусным воином, дает контрреволюции готовый кадр солдат (до 300 тысяч человек), которые очень быстро могут мобилизоваться (примеры всех бывших восстаний) и вооружиться (запрятанным с величайшей хитростью оружием)… Все это ставит насущной задачей вопрос о полном, быстром и решительном уничтожении казачества, как особой экономической группы, разрушение его хозяйственных устоев, физическое уничтожение казачьего чиновничества и офицерства, вообще всех верхов казачества, активно контрреволюционных, распыление и обезвреживание рядового казачества и о формальной ликвидации казачества.

2. Практическое проведение этой задачи в настоящий момент должно сообразоваться со стратегическим положением фронта, дабы не вызвать немедленными внутренними выступлениями осложнений для фронта и дабы неосмотрительными репрессиями не приостановить разложение среди казаков, еще ощущающееся в рядах противника. Применение террора и репрессий должно носить характер обоснованной кары за поведение отдельных лиц, хуторов, станиц (попытки восстания, противодействие Советской власти, шпионаж и т. д.).