Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

…Обвинитель требует смерти, говорит Миронов, другого выхода нет, я заслужил смерть, но я хочу заявить, что я ошибался, выбрал не тот путь. Не хочу защищать себя. Я хочу только уйти в могилу понятым, очищенным от предательства, ибо с Деникиным не имел ничего общего.

За ним говорили другие. Я бедный казак, говорил один из них, крестьянин, моя семья вырезана деникинцами. Я считаю, что обвинитель прав, требуя смерти, и я готов умереть.

Миронов и десять других были приговорены к расстрелу. Перед нами встал вопрос, выгодно ли Советской власти расстрелять представителей советской середины? И мы решили: нет, невыгодно, нецелесообразно. Вместе с трибуналом я обратился в Москву с предложением помиловать этого взбаламошенного, но истинного демократа-середняка и его соучастников. Я видел, как приговор был встречен красноармейцами, рабочими Балашова. Все угрюмо молчали, все признавали, что приговор справедлив, но всем мучительно хотелось спасти этого искреннего человека. Когда я сказал поседевшему за одну ночь Миронову, что поднят вопрос о его помиловании, он зарыдал, как ребенок, и дал торжественное обещание отдать остаток своих сил борьбе за Советскую власть. Другие приговоренные к расстрелу 10 мироновцев были совершенно ошеломлены вестью о помиловании, и только один из них вмиг ожил и высказал общее настроение: на фронт, на фронт, пойдем бить Деникина! Помилование середняка-крестьянина – вот политическое значение этого процесса».

Мы видим, что Смилга уже совсем иначе говорит о Миронове, чем он говорил недавно в качестве государственного обвинителя.

В протоколе собрания саратовских коммунистов приводятся далее некоторые ответы на вопросы.

«Вопрос. Требуя смерти Миронова, требовали ли вы предания суду лиц, совершивших преступления на Дону?

Ответ. Большинство лиц уже судилось, и многие из них, особенно преступники-коммунисты, уже расстреляны. Наша партия требует от всех членов, работающих на Дону, чрезвычайно бережно относиться к казачеству.

Вопрос. Не находите ли вы в связи с делом Миронова, что нами еще не все сделано для привлечения среднего крестьянства на свою сторону, что крайне важно для борьбы с Деникиным?

Ответ. Советское правительство в последнее время провело ряд важнейших мероприятий, направленных на улучшение быта крестьянина-середняка. Эти мероприятия должны широко использоваться нашими товарищами для агитации. Бережное отношение к крестьянству – основной лозунг переживаемого момента. Победа над Деникиным улучшает в равной степени положение как рабочего, так и крестьянина.

Вопрос. Какова дальнейшая судьба Миронова и где он?

Ответ. Вопрос еще не решен, Миронов находится сейчас в Москве.

Вопрос. Если помилован Миронов, может быть, будет помилован и Деникин? Смерть предателям!

Ответ. Я в своей речи объяснил разницу между Деникиным и Мироновым. Деникин – наш классовый враг и злейший контрреволюционер. Ему никакой пощады не будет. Миронов же сбившийся с толку середняк-демократ. Разница между этими людьми большая»[606].

20 октября 1919 года между Смилгой и членом РВС 9-й армии Белобородовым состоялся следующий разговор:

«Товарищ Белобородов! У аппарата Смилга. Я хочу узнать мнение Реввоенсовета о том, считает ли он возможным использовать Миронова на фронте, если да, то на какой должности?

Белобородов. Мы это предложение обсудим. Какой точки зрения держитесь вы и Москва о его использовании как политической величины?

Смилга. Я держусь того мнения, что его можно использовать в качестве начдива с придачей ему авторитетнейших комиссаров. Можно допустить и более широкое применение, например, командование двумя дивизиями. Считаю, что для казачества его появление на фронте имело бы значение. Москва определенной точки зрения не имеет и требует моих предложений.

Белобородов. Хорошо, мы обсудим и сегодня же сообщим. Есть ли еще что-нибудь?

Смилга. Ничего, до свидания.

Белобородов. До свидания»[607].

Как раз в эти дни Ф. Э. Дзержинский и Е. Д. Стасова доложили В. И. Ленину свои соображения и выводы по делу Миронова. Владимир Ильич вынес вопрос о судьбе Миронова и его товарищей на очередное заседание Политбюро, которое состоялось 23 октября 1919 года. Заседания Политбюро, как известно, тогда не протоколировались, поэтому содержание выступлений отдельных членов Политбюро нам неизвестно. Сохранилось только решение Политбюро, в котором записано следующее:

«§ 4. Вопрос о Миронове. Постановили:

1. Миронова от всякого наказания освободить.

2. Ввести его в состав Донского исполкома.

Ввиду того, что настоящее постановление принято двумя голосами (Каменева и Ленина) против Крестинского, предлагающего назначить Миронова на командную должность, при воздержавшемся Калинине, поручить Крестинскому выяснить по телефону мнение Троцкого. До переговоров с Троцким исполнение постановления не проводить.

3. Освободить от наказания остальных осужденных по делу Миронова, поручив Смилге как проведение этого постановления в жизнь, так и распределение помилованных по различным войсковым частям и советским организациям.

4. Ввиду заявления Миронова т. Дзержинскому о желании вступить в Коммунистическую партию, признать, что он может войти в партию обычным порядком, т. е. пробыв сначала не менее трех месяцев сочувствующим, причем по истечении стажа вопрос об окончательном приеме в партию должен рассматриваться в ЦК»[608].

Вскоре после этого решения Крестинский запросил Троцкого по поводу использования Миронова. Троцкий ответил, что он предлагает назначить Миронова на командную должность в армии на Юго-Восточном фронте.

26 октября Политбюро ЦК РКП(б) еще раз обсудило вопрос о судьбе Миронова. Было принято предложение Ленина и Каменева о назначении Миронова для работы в Донисполкоме. Предложение Крестинского о назначении Миронова на командную должность в Красную армию было отклонено. По-видимому, Политбюро учитывало при этом физическое и моральное состояние Миронова. На заседании Политбюро 26 октября было одобрено написанное Мироновым обращение к донским казакам. По предложению Дзержинского Политбюро поручило Государственному издательству напечатать это обращение[609].

Постановление Политбюро ЦК РКП(б) от 23 и 26 октября 1919 года, публикация Обращения Миронова к донским казакам, назначение его в состав Донисполкома и положительное решение вопроса о приеме Миронова в Коммунистическую партию означали фактическую реабилитацию Миронова, снятие с него обвинения в «измене» и «антисоветском мятеже». Если в решении Политбюро от 7 октября речь шла только об отмене смертной казни, о «формах и условиях смягчения наказания», то в новых решениях Политбюро говорилось о полной отмене и освобождении Миронова и его товарищей от всякого наказания. И действительно, К. Булаткин был вскоре назначен командиром дивизии, Я. Фомин принял командование полком, М. Данилов вновь был направлен в армию комиссаром. Ответственные назначения получили и все другие соратники Миронова. Коммунистическая партия вновь вернула Миронову и его ближайшим соратникам свое доверие. Было, таким образом, еще раз подтверждено, что Миронов является честным революционером и вождем трудового казачества.

30 октября 1919 года заместитель председателя ВЦИК В. Невский отдал распоряжение об освобождении Миронова из-под ареста. Хотя Донисполком уже начал свою работу, Миронов получил разрешение отдохнуть.

Еще за год до описываемых событий Ф. К. Миронов, оторванный от своей первой семьи линией фронта, женился вторично. Его вторая жена Н. В. Суетенкова находилась в октябре 1919 года