Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

— полудворф выложил на стол пару вечерних, тонкой черной кожи. — Мерки уже после твоей травмы, так что сесть должны как родные. И слушай сюда внимательно. В подобных обществах перчатки часть этикета. Их не снимают вообще. Считается, что голыми руками к чужим ценностям тянутся только воры и… таможня. Так что ты там со своими обрызганными пальцами выделяться не будешь, понял? Первый раз в жизни казенное увечье поработает на казну… Если что, в моей голове это звучало смешнее.

Ардан молча натянул перчатки. Каламбуры у лейтенанта Дагдага никогда особо не получались.

— Бабочку сам завяжешь или показать?

— Сам.

— Ну-ну.

Полудворф с сомнением осмотрел результат, страдальчески вздохнул, поднялся на табурет, после чего развязал и перевязал заново. Короткие твердые, почти прямоугольные пальцы, двигались при этом с деликатностью ювелира.

— Вот так. Не благодари. И не трогай ее весь вечер, она тебе не воротник… Ард, Спящие Духи, не пригибайся! Можешь хоть раз в жизни вести себя как… не знаю… Аверский! Не ты должен из-за роста пригибаться к людям, а наоборот.

— Они пригибаться ко мне? — попытался пошутить Арди.

— Иди в задницу, капрал, — оскалился Дагдаг.

Дальше настал черед очков. Ардан поправил их, стараясь привыкнуть к необычному ощущению и посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он… как-то нелепо. Даже комично. Но при этом несколько странно. Удивительно, как сильно меняли лицо самые обычные очки.

Интересно, насколько он будет выглядеть по-идиотски, после того, как наденет их еще и поверх маски. Благо, что вопросы внешности его никогда не волновали.

— А туфли?

— А туфли с сюрпризом, — полудворф присел, проверяя посадку штанины. — В левом каблуке. Такие же, как в прошлый раз на дирижабле.

Арди покосился на собственные ноги с уважением и некоторой опаской. Зачем ему «волшебные крылья» в подвале? С другой стороны, Дагдаг работал в весьма сжатые сроки и, возможно, у него просто не нашлось под рукой ничего другого.

— Теперь медальон, — Дагдаг ткнул пальцем ему в грудь. — Еще раз напомню, что покрытие у него всего пара кварталиов. А еще задержка сигнала.

— Этого ты не говорил!

— Это выяснилось только этой ночью! — гаркнул в ответ Дагдаг. — Или ты думаешь, что я дунул, плюнул, помолился подгорным духам и смастерил тебе уменьшенную копию сигнального медальона, который сначала замаскируется, а потом еще и пробьет стационарные щиты? У меня работники что, каждый как Аверский помноженный на Крайта и возведенный в степень Архмагистра, что ли? Скажи спасибо, что хоть такое сделали. Так что ты будешь там совсем один. В общем… не геройствуй.

— Спасибо, лейтенант. Очень ободряет.

— Обращайся, — буркнул Дагдаг и внезапно замолчал.

Он так бережно принял в руки наградные часы Гектора, будто взял нечто священное. Арди никогда не спрашивал и не интересовался, какая именно судьба привела чуть ли не гениального инженера-механика в Черный Дом, но, почему-то, ему казалось, что в истории Дагдага была как-то замешана Фатийская резня.

Затем полудворф достал из футляра уже другие часы. Скорее походящие на ювелирное украшение, чем на сами часы.

— Эти подойдут, — произнес он чуть более тихим тоном. — Носи на правой и так, чтоб из-под манжеты виднелись. Это что-то вроде демонстрации статуса.

И тут же, не давая Арду вставить ни слова, вернулся к прежней, колкой интонации:

— Так. Подводим итог. Костюм — один. Сорочка — одна. Запонки — двое. Перчатки — пара. Туфли — пара. Очки — одни, кадров в них, как ты помнишь — два. Медальон — один. Накопители получены вчера, расход строго по ведомости. Все записано вот здесь, — тяжелая ладонь гулко хлопнула по книге учета. — и напротив каждой строки стоит твоя роспись, капрал. Поэтому запомни главную и самую важную цель своей миссии.

Дагдаг поднялся на цыпочки, ухватил Арда за лацкан и притянул к себе. Твердый палец снова уперся в грудь. Четыре раза, по одному на слово:

— Верни. Мне. Инвентарь. Целым.

— А меня? — не удержался Арди.

— А ты по другой ведомости проходишь, — отмахнулся полудворф. — Не моя проблема. О тебе вон, капитан должен беспокоиться… и жена твоя. Иди уже. И не пригибайся ни к кому! Не пригибайся!

В дверях Ардан столкнулся с Дином и Урским, спускавшимися за своим снаряжением. Эрнсон при виде парадного костюма остановился как вкопанный, отступил на шаг для лучшего обзора и медленно, с чувством, присвистнул.

— Женишься второй раз, Арди?

— Дин, — процедил Урский.

— Молчу, Александр. Просто отмечаю, что человеку… ну, наполовину человеку… ой, еще хуже прозвучало, в общем, Арду идет. Пламена всегда говорит, что мужчину делают три вещи. Костюм, ботинки и… третье забыл. Ну, неважно. У тебя, судя по всему, есть все три, включая забытое.

— Дин!

— Все-все. Уже молчу.

* * *

Первый посыльный постучал в дверь съемной комнаты в четверть девятого вечера.

Мальчишка лет двенадцати. Похожий на тех, которых в порту нанимают за пару ксо, а их потом ищет Петр Огланов (а находят в ящиках в, на тот момент, строящихся подземных линиях трамвая), вручил Милару сложенный вчетверо лист и испарился прежде, чем капитан успел развернуть бумагу. Внутри значился адрес. Северный пакгауз, причал одиннадцать. И время.

Полночь.

— Ну вот и славно, — Милар разложил на столе план портовых кварталов и потянулся за карандашом. — Северный пакгауз. Не тупиковые подходы только с двух сторон. Крыши вот тут и вот тут, Дину с Александром даже перебегать не придется. Знаешь, господин маг, что ценю в подозреваемых, так это когда они выбирают удобные для нас помещения.

Второй посыльный постучал еще через четырнадцать минут.

Другой мальчишка. Другой лист. Милар развернул его, пробежался взглядом и его карандаш замер над планом, так и не коснувшись бумаги.

— Отмена, — удрученно выдохнул капитан. — Северный пакгауз отменяется. Новая точка… затопленный подвал за старым перевалочным пунктом. Видимо, не такой уж он и затопленный…

В комнате стало тихо. Урский, чистивший у окна револьвер, поднял голову. Дин перестал шуршать оберткой леденца. А это, по опыту Арда, означало высшую степень его сосредоточенности.

— Место объявляют всего за час до мероприятия, — медленно произнес Урский. — А потом еще раз меняют за сорок пять минут. Красиво живут.

— Скорее я бы сказал, что осторожно живут, — поправил Милар, но по его лицу было видно, что он думает обо всей