Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

этой ситуации. — Ладно. Перестраиваемся, парни. Александр, Дин — у вас крыши над погрузочными цехами. Ближе к подвалу не подобраться, но оттуда хотя бы просматривается единственный выезд и вентиляционные решетки.

— А если снять эти самые решетки? — подал голос Дин. — Мы днем смотрели, там прутья старые. На совесть кованные, спорить не буду, но старые. Если внутри вдруг станет громко, мы можем…

— Вы можете сидеть на крыше и действовать по плану, Эрнсон, — отрезал капитан. — Если, как ты выразился, станет громко, значит, операция уже провалена. Тогда можем вообще не церемониться. Отправляем сигнал нашим и вяжем вообще всех. Там уже без разницы будет. А до тех пор — никакой самодеятельности. У тебя, между прочим, весной прибавление. Вот и тренируй выдержку заранее, пригодится.

— Это удар ниже пояса, капитан, — скорбно и, одновременно с этим, как-то счастливо возмутился Дин.

— Возможно, — не стал отрицать Милар и повернулся к Арду. Голос его сменился на настолько же дружелюбный, как у голодного кота. Что, учитывая служебную маску Милара, вполне соответствовало образу. — Теперь ты, господин маг. Внутри ты один. Связи не будет никакой. Из-за смены места, трубку мы через вентиляцию в уборную не протянем. Так что ориентируемся по времени. У тебя есть три часа. Если ты не появишься здесь ровно в три ночи, я вхожу с фанфарами и охренеть какими громкими взрывами и лично порчу им вечер. Со всеми вытекающими. Для них, для нас, для Полковника и для моих издерганных нервов. Так что будь любезен, Арди… сделай все красиво.

— Три часа. Понял.

Урский молча протянул Арду ладонь. Арди пожал ее и по одному этому жесту понял все то, что Александр не собирался говорить вслух. Интересно, а как молчаливый оперативник с женой и дочерьми (причем в количестве пяти штук) общался. Учитывая, что в одну из них был влюблен старший сын Милара и…

Спящие Духи.

Люди…

— Работаем, парни, работаем! — гаркнул на прощание капитан Пнев и они вместе с Ардом спустились вниз, где их ждал ничем не примечательный автомобиль какого-то бородатого года выпуска. «Швенлик» выглядел сродни усеченной версии миниатюрного грузовичка, а чтобы забраться внутрь пришлось подняться по короткой уступке. В те времена еще не научились делать нормальные подвески, так что салон, обычно, нависал над землей сантиметрах в тридцати.

До причала они доехали молча. Вокруг стелилась промышленная зона, в которой лишь изредка слышались короткие, приглушенные хлопки и фабричный гул. Порой им кто-то ехал навстречу — в основном служебные грузовики с уставшими после смены рабочими. Как и писали в газетах, большинство фабрик тяжелой промышленности теперь работали в три смены. По восемь часов каждая. Так что заводы ночью уже больше не выглядели такими сонливыми, как прежде.

Порой Милару приходилось дергать рычаг освещения, чтобы включать притушенные фары, что неизменно встречало неодобрение водителей и сонливых рабочих, которым свет попадал сквозь тряпичное покрытие. Вскоре они свернули с главной дороги и отправились окружным путем через бесконечные склады. И только у самых свай, когда Ардан уже взялся за ручку дверцы, капитан заговорил.

— Часы сверим, — он поднял запястье к тусклой лампочке салона. — Полночь без четверти… Три часа, Арди. И еще одно, напоследок. Очень тебя прошу, господин маг… ничего. Там. Не покупай.

— А если очень хорошая цена? — заозирался по сторонам Ардан. — Вдруг там что-то весьма ценное для исследований будет. Я Короне из своих возмещу и все бумаги подпишу. Все равно ведь придется изучать материалы Тазидахиана

— Арди, — взмолился Милар.

— Ладно, понял. Ничего не покупаю. Что с допросом псевдо-Агрова?

— Мозги из-за печати не растеклись, что уже радует, — вздохнул Милар и потер переносицу. — Но в подобных допросах есть одна проблема, Арди. Приходится перепроверять все, что на них рассказывают. Потому что… ну, сам понимаешь.

Ардан понимал. Человек мог сказать все, что угодно, лишь бы закончилось то, что с ними делали специалисты. Ард приблизительно понимал, благодаря Индгару, что именно.

— Но никакой конкретики, кроме того, что они из Таии.

— Таии?

— Ага, — кивнул Милар. — им там что-то потребовалось. Они и сами не знают, что именно. С их главным, который с капсулой, должен был связаться человек прямо на аукционе. В общем и целом, их участие на наше мероприятие никак не влияет. Так что давай там… кто помрет…

— … тот Фатиец, — закончил присказку Ардан и, забрав посох, вышел на улицу.

Лодочник уже, как и было обещано, ждал у свай. Темный силуэт в капюшоне, неотличимый от десятка других портовых теней. Он не поздоровался и не спросил имени. Просто взглянул на латунную бляху в протянутой руке, кивнул и оттолкнулся веслом.

Черная вода плескалась в полуметре от борта. Вскоре они подошли к тоннелю (или как правильно называется подобное строение, когда оно находится у воды). Своды нависали так, что приходилось пригибать голову, а с каждым гребком темнота впереди густела. Полоска ночного неба за кормой истончалась. Потом она пропала совсем.

Ардан старался не подавать виду, но ему казалось, что вот-вот и вся промышленная зона, нависавшая теперь над головой, рухнет ему прямо на голову. Он понимал, что это глупости. Осознавал, что все его ощущения лишь антинаучный бред воспаленного сознания. Вот только холодный мелкий пот между лопаток этой науке не подчинялся. Не спасало даже то, что костюм от Дагдага впитывал его с казенным безразличием.

Своды давили.

Лодочник тихонько хмыкнул. Да уж, актер из Арда не получался…

Наконец впереди забрезжило.

Сперва Ардан решил, что ему мерещится. По черной воде плыли золотые пятна. Дрожащие, и почти живые, как утонувшие звезды, перепутавшие небо с Ньювой. Потом тоннель повернул, расширился, и открылся их источник. Лей-лампы. Десятки теплых Лей-ламп за низкой аркой заставляли воду менять цвет с чернильного на медовый.

А вместе со светом пришли запахи, и от их сочетания у чуткого носа матабар едва случился короткий обморок. Тина и воск дорогих свечей. Плесень и чей-то тонкий парфюм по цене той самой кухни, которую они с Тесс планировали заказать. Гниль старого дерева и хрустящий крахмал свежих скатертей.

Лодка мягко ткнулась в причальный понтон.

К ним подошли люди в перчатках. С одинаково незапоминающимися масками на лицах, они приняли жетон, сверились со списком и вернули бляху, сопроводив все полупоклоном.

— Добро пожаловать, господин, — избегая имени, поприветствовал, судя по всему, их главный. — Несмотря на то,