О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора - Илья Юрьевич Виницкий

в черновом предисловии к поэме информация о «дани» бессарабских цыган «супруге Господаря» (см.: Политический, статистический и географический журнал, или Современная история света на 1807 год. Ч. 3. Кн. 1. Июль. С. 127: «…золотой песок, собираемый Цыганами, которые платят за сие Супруге Господаря ежегодную подать, состоящую в 1600 драхмах (древняя Греческая монета)».

1002

См. анекдот об одной госпоже, явившейся на маскарад в шали гречанки, рассказанный М. А. Бестужевым-Рюминым в альманахе «Сириус» за 1826 год: «Некоторые заметили ей странность сего наряда, вовсе не соответствующего с Греческим обыкновением. „Извините, Милостивые Государи, возразила Госпожа NN, вы не правы: Пушкин, вероятно, знал, что написал: С главы ее мертвой сняв черную шаль, следственно Гречанки, вопреки вашему мнению и общему Европейскому обыкновению, носят на голове шали“» (Сириус. 1826. Кн. 1. С. 193). В раннем варианте стихотворения протагонист снимал черную шаль… с головы убитого армянина (II. 2, c. 176).

1003

«Она явилась в залу тоже вся одетая в черное, в своей прекрасной черной шали на плечах. Плавно, своею неслышною походкой, с маленькою раскачкой, как ходят иногда полные женщины, приблизилась она к балюстраде, пристально смотря на председателя и ни разу не взглянув ни направо, ни налево. По-моему, она была очень хороша собой в ту минуту и вовсе не бледна, как уверяли потом дамы. Уверяли тоже, что у ней было какое-то сосредоточенное и злое лицо. Я думаю только, что она была раздражена и тяжело чувствовала на себе презрительно-любопытные взгляды жадной к скандалу нашей публики. Это был характер гордый, не выносящий презрения, один из таких, которые, чуть лишь заподозрят от кого презрение, — тотчас воспламеняются гневом и жаждой отпора. При этом была конечно и робость, и внутренний стыд за эту робость, так что немудрено, что разговор ее был неровен, — то гневлив, то презрителен и усиленно груб, то вдруг звучала искренняя сердечная нотка самоосуждения, самообвинения. Иногда же говорила так, как будто летела в какую-то пропасть: „всё-де равно, что бы ни вышло, а я все-таки скажу“…» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 15 Л.: Наука, 1976. С. 113).

1004

Проблемы современного изучения русского и зарубежного историко-литературного процесса. Самара, 1996. С. 91.

1005

Алексеев указывает (с. 651), что Борро перевел (но не опубликовал) перевод «Цыган» Пушкина. Этот перевод впервые вышел в свет посмертно (без указания на авторство Пушкина): The Death of Balder: From the Danish of Johannes Ewald. Translated by George Borrow. London, 1889. P. 419–441. Здесь же опубликованы переводы Борро русских сказок о Тиме, Емеле-дураке (Emelian the Fool) и Ивашке и медвежьем ушке.

1006

Chances E. Moscow Meets Manhattan: The Russian Soul of Woody Allen’s Films // American Studies International Vol. 30. № 1 (April 1992). P. 67.

1007

Bayard P. Le Plagiat par anticipation. Paris: Les Éditions de Minuit, 2009.

1008

Нефедова Е. А., Качинская И. Ю., Коконова А. Б. «Архангельский областной словарь»: Прошлое и настоящее // Вестник Московского университета. Серия 9. Филология: Научный журнал. М., 2013. № 3. С. 50.

1009

См.: http://lit.lib.ru/d/dobricyna_o_n/

1010

См.: http://lit.lib.ru/d/dobricyna_o_n/msworddoctext_0010.shtml

1011

См. о Карцеве: http://movie-club.ru/viewtopic.php?f=9&t=860

1012

Здесь и далее цитаты из «Грешенки» даются по цифровой копии журнальной публикации рассказа: http://www.intelros.ru/pdf/Drugba/2021_08/9.pdf

1013

Из брюсовского перевода хрестоматийного стихотворения Эдгара По «Ворон»: «Я искал в ту ночь мученья, — бденья ночь, без той, кого / Звали здесь Линор. То имя… Шепчут ангелы его, / На земле же — нет его…» (Брюсов В. Я. Переводы. Статьи. М., 1955. С. 125).

1014

Ср. в работе М. П. Алексеева о Борро и Пушкине: «Описавший пушкинский экземпляр книги Б. Л. Модзалевский не обратил внимания на то, что в нем, вслед за указанными 106 страницами „Таргума“, в том же переплете, находится другая брошюра, с особой пагинацией и особым титульным листом. На нем значится: „Талисман. Перевод с русского языка стихотворения Александра Пушкина. С прибавлением других стихотворений“ [„The Talisman, from the Russian of Alexander Pushkin; With Other Pieces“]. Судя по цензурному разрешению (СПб., 24 августа 1835 г.), это издание вышло на несколько месяцев позже „Таргума“ (разрешенного цензурой 11 апреля 1835 г.); имя переводчика здесь не обозначено, но им был тот же Джордж Борро. В этой брошюре напечатаны в английском стихотворном переводе „Талисман“ Пушкина (с. 3–4) и его же баллада „Русалка“» (с. 5–7; Алексеев М. П. Пушкин и английские путешественники в России. С. 607). Перевод «Талисмана» Борро Алексеев считал неудачным.

1015

Алексеев М. П. Пушкин и английские путешественники в России. С. 651.

1016

«The raven has ascended to the nest of the nightingale» (Persian poem).

1017

Речь идет о русской сказке о Емельяне-дурачке, переведенной Борро в Петербурге («Emelian the Fool»). В статье Алексеева упоминается автограф этого перевода.

1018

Алексеев и Кросс указывали, что Пушкин получил книгу в подарок не лично от Борро, покинувшего Россию в конце 1835 г., а от петербургского знакомого английского автора. Новеллист, как заметил А. А. Долинин, ознакомившись с текстом нашей главки, водит читателя за нос.

1019

Пыляев М. И. Старый Петербург. Рассказы из былой жизни столицы. СПб., 1889. С. 424.

1020

«В России всем известно, что знаменитая Каталани была так удивлена, услышав голос одной цыганской певицы (Танюши), что сняла со своих плеч драгоценную шаль, которую подарил ей Папа, обняла цыганку и убедила ее принять этот знак своего восхищения. Каталани сказала, что эту шаль она сама получила в качестве первой певицы, но что теперь она нашла ту, которой по праву принадлежит подарок его святейшества» (Борро Дж. Цыганы в России и Испании // Библиотека для чтения. Т. 20. СПб., 1837. С. 121). Между тем далее Борро сообщает, что «не должно думать, что все Московския Цыганки принадлежат к почтенному разряду даровитых женщин; напротив того, между ними есть много низких и развращенных; оне поют в питейных домах и на публичных гульбищах, а мужья их промышляют барышничеством и тому подобными средствами. Главное место их собрания — Марьина Роща, лежащая в двух верстах от Москвы. Туда и я поехал в сопровождении наемнаго лакея» (Там же).

1021

Модзалевский Б. Л.