Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Обручева, проделает за два года путь в более 10 000 верст, от Кяхты до Кульджи, пройдя по мало исследованным или прежде неизвестным районам Китая, Монголии, несуществующей теперь страны Ордом, завершив маршрут в восточной части гор Тянь-Шаня. Обручеву удалось собрать уникальный материал, обновить или составить карты, сделать десятки уникальных фотоснимков, что позволило скорректировать некоторые представления о геологии и даже географии Центральной Азии. Результаты исследований были отражены в отчетах, дневниках и книгах, написанных Обручевым, – «Центральная Азия, Сев. Китай и Наньшань» (2 тома, 1900, 1901), «От Кяхты до Кульджи» (1940) и др.

Спустя время Потанин представил Императорскому Санкт-Петербургскому ботаническому саду богатую коллекцию растений, приблизительно одну тысячу видов, собранных и засушенных вместе с женой во время ее последнего путешествия. Коллекция окажется богата новыми видами, которые впоследствии были старательно описаны и опубликованы в России и за рубежом. Среди них: Leptodermis Potanini, Larix Potanini. То есть, в Китае растут по крайней мере два растения, названные в честь Потаниных.

7 июня 1894 года в Барнауле покончил с собой, приняв смертельную дозу опиума, Николай Михайлович Ядринцев, ближайший и давний друг Потанина. После смерти жены это был самый сильный удар для Потанина. Потери жены и друга подкосили Потанина. Меланхолия, «черная желчь», которой он успешно противостоял вместе женой, вновь вернулась в виде приступов, во время которых Потанин совершал необъяснимые логически и рационально поступки.

1895 год

Вышел сборник очерков Александры Викторовны «Из путешествий А.В. Потаниной по Восточной Сибири, Монголии, Тибету и Китаю».

1897 год

Ранней весной в Париже все еще по-зимнему рано темнеет. Поэтому неудивительно, что одним мартовским вечером 1897 года парадная в особняке наследного принца Роланда Наполеона Бонапарта, президента французского Географического общества, холостяка и мецената, внучатого племянника императора Наполеона I, была ярко освещена. Всюду вазы, много картин на стенах, тяжелые сборчатые портьеры, мрамор. Перед каминами узорчатые решетки, и огромные гобелены. Грузно и тяжело, мрачно, давит, как вспоминал потом Потанин.

В самом начале торжественного приема Роланд Бонапарт представил «знаменитого русского путешественника Потанина», как о нем написали парижские газеты. Собравшиеся, действительные члены французского Географического общества, представители дипломатического и научного корпуса, радостно рукоплеща, приветствовали гостя – сухощавого, заметно сгорбленного, господина в круглых очечках, с огромной копной седеющих волос на голове и такой же патриархальной бородой – криками vivat!

На том приеме упоминали о самом знаменитом двухтомнике Григория Николаевича Потанина, переведенном на основные европейские языки, «Тунгутско-Тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. Путешествия 1884–1886 гг.».

Время от времени из-за стола поднимался очередной выступающий и предлагал поднять бокал в честь славного русского первооткрывателя и путешественника. Как вспоминал впоследствии этот экзотический прием и свое преимущественное молчание Потанин, «не хотелось» говорить, в том числе и потому, что приветственные речи были слишком «обычного содержания», не предполагающие ответной реакции. В честь именитого гостя подавали корсиканское вино. Потанин, знакомый с самыми изысканными и экзотическими азиатскими кухнями и блюдами, был удивлен неожиданной переменой – после первого мясного блюда принесли сладкое, затем другая мясная порция и вновь сладкое. А также закуски, закуски, сыры и сыры. В конце принесли мороженое в специальном бумажном барабане. Все перемены начинали с Потанина.

1899 год

В серии «Известия Русского географического общества» вышел отчет о второй китайской экспедиции Потаниных: «Очерк путешествия в Сы-чуань и на восточную окраину Тибета в 1892–1893 гг. (с картами и таблицами)».

В том же году вышла знаковая для Потанина книга, фундаментальный многолетний труд, сборник «Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе», окончательно утвердившая его, как этнографа с уникальным кругозором и знаниями в области изучения и понимания природы эпоса. Результат его более чем тридцатилетней исследовательской и технической работы в экспедициях, при участии супруги, в странах Центральной Азии. Основная практическая база – четыре семейные экспедиции супругов Потаниных, совершенных за двадцать лет – две монгольские и две китайские: сотни встреч, многие и многие часы записей и бесед со сказителями и представителями самых разных слоев населения, возраста, пола и социальной принадлежности.

Потанин писал: «Сказывание сказки у кочевников Центральной Азии не было делом праздным, сказка имела такое же служебное значение, как заговор или заклинание. Когда сказывали сказку, невидимо приходил дух местности и слушал ее, если она была рассказана без ошибки, это доставляло духу, покровителю местности, удовольствие, если рассказчик делал промахи, невидимому духу было неприятно; от духа местности зависит хороший улов в ней и, понятно, что в первом случае он может наградить сказочника хорошей добычей, во-втором испортить промысел. Поэтому сказывание сказки было в своем роде священнодействием… Обогащение национального репертуара сказок чужеземными сказками было служением своим национальным духам. У каждого народа был свой культ, так что понятие о культе сливалось с понятием о национальности, но различие существовало преимущественно в подробностях, в главных же чертах было много сходного и между предметами поклонения были эквиваленты».

Предваряя книгу, Потанин пишет о единой и сквозной основе эпоса на всем Евразийском континенте, и его обмене между Западом и Востоком в более раннюю эпоху, предваряющую татаро-монгольское нашествие. В те отдаленные времена могли быть и такие случаи, когда ордынцы, пришедшие в … Европу, оказывались людьми высшей культуры в сравнении с туземцами… Вся площадь Центральной Азии, может быть, высылала дары Европе… Главной опорой своих выводов я ставил сходство сюжетов… Центральное место между сюжетами, обзору которых преимущественно посвящена эта книга, занимает легенда о сотворении мира…».

Потанин не первый обратил внимание на схожесть фольклорных сюжетов и эпических героев в Азии и Европе, но никто до него не собирал в одном издании столь обширной доказательной и сравнительной сюжетной базы изучения истоков эпоса и фольклора Евразийского континента.

Летом 1899 года, на деньги ИРГО и Императорского ботанического сада (бюджет экспедиции составил всего около 2000 рублей), Потанин совершил последнюю и самую короткую свою экспедицию, в район хребта Большого Хингана, на тот момент еще недостаточно исследованного.

Отряд в составе пяти человек стартовал в мае 1899 года в Агинской степи, примерно в двухстах верстах от Читы, в междуречье рек Онон и Ага в Агинской степной думе (Ныне поселок Агинское, Агинский Бурятский округ Забайкальского края). К участию в экспедиции Потанин пригласил испытанного и верного Лобсына, товарища по несчастью, постигшего их в предыдущей экспедиции.

Маршрут пролегал мимо озера Далай-нор (Ныне Далайнор, Хулун-Нур, МНР), долиной реки Керулен к пресноводному озеру Буир-нор (Ныне Буйр Нуур, на границе МНР и КНР), на берегах которого отряд простоял три дня, собирая образцы для коллекций и гербария. Затем шли