Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

18-19 марта. Восхождение на Омейшань, кумирня Чинти и буддистский монастырь Ваньняньсы. Утром после ночного богослужения Потанин стал свидетелем редкой картины: небо над вершиной горы было ясное, прозрачное, а ниже гора была затянута молочными облаками, так что наблюдатель и монастырь оказывался как бы на острове.

28 марта, воскресенье, Пасха, которую встретили в горах, как и Светлую седмицу. Александра Викторовна смиренно не ропщет: «…Особенно хорош был день Великой Субботы; я взяла с собой в носилки Евангелие, но потом оставила его. Думала: книжка, писанная рукой, всегда будет со мной, а эта великая Слава Божия, которую я могу теперь созерцать глазами, не всегда бывает со мной…». Это из последнего письма Александры Викторовны, которое она закончит уже в Тарсандо, 5 апреля, в Фомин понедельник, именно с утра, поскольку к вечеру она уже будет не в состоянии писать.

К вечеру 4 апреля, в воскресенье, ровно полгода после отъезда из Иркутска, отряд вошел в древний городок Тарсандо (Дацзяньлу; Ныне Дардо, Кандин), расположившийся на дне циклопического ущелья между горами.

Поселились на постоялом дворе (дяне), который оказался совершенно пуст, потому путешественники смогли занять весь второй этаж двухэтажного дома в ограде дяна. Дом кукольный, хлипкий, составленный их дощечек и подручных материалов, обмазанных глиной, как и все преимущественно дома Тарсандо, зато в окнах оказались стекла, а не бумага, как обычно принято было в Китае, причем, в угловой комнате на стекле было вырезано русскими буквами «княжна Юсупова», что будило воображение. В довершение, в небольшом коридорчике при входе устроили прихожую и умывальную комнату, появилось закрытое личное пространство для Александры Викторовны.

На следующий день, 5 апреля, в понедельник, около девяти вечера, подавая мужу чай, Александра Викторовна потеряла сознание и упала. Обморок был недолгим, она пришла в себя, но сил не было, тело не слушалось, женщина испытывала всепоглощающую слабость, ее частично парализовало в результате перенесенного инсульта. Некоторое время она не могла говорить и двигаться, конечно, не могла писать, но рассудок не теряла.

По мере возвращения способности двигаться, Александра Викторовна начинает рисовать, в частности великолепные ирисы, приносимые мужем с горных лугов. К тому же рисование вернейший прием восстановить моторику пальцев, вернуть способность сосредоточения, и настроиться на целенаправленную деятельность. Опираясь на Лобсына, почти на его руках, Александра сходила в местную католическому миссию, помолиться в храме, и за благословением к главе миссии, католическому епископу.

Способствовали восстановлению путешественницы сказки от ламы из городского буддистского монастыря Аньцзюэсы (Анджуэ) на левом берегу реки (на правом берегу стоял их дом). В монастыре ламу представили, как проповедника, сказителя и прорицателя.

Григорий Николаевич договорился с ламой за небольшую плату и ужин, что тот будет приходить к ним домой и рассказывать сказки. Как полагал Потанин, в качестве психологической терапии для Саши, с детства любившей слушать сказки. Переводил преимущественно Рабданов, с участием Григория Николаевича и порой Александры Викторовны. Вот как вспоминал о ламе-сказителе Потанин: «Это был богатый и грамотный лама. Он ездил в Монголию, говорил по-монгольски, провел несколько лет в нашем Забайкалье. Он помнил одно русское слово – матушка».

По мере восстановления, Александра Викторовна начинает ходить на плэнеры, поначалу рисуя с мостика напротив дома, затем в окрестностях города.

Впоследствии, Потанин будет вспоминать о том, что в эти три месяца вынужденной остановки в пути у них с женой было много разговоров о смысле жизни.

Разумеется, поскольку экспедиция продолжается, Потанин занят своим обычным делом: систематизирует находки и собранные образцы, пополняет ботаническую коллекцию, посещает близлежащий буддистский монастырь, пишет письма своим адресатам в Россию.

2 мая. По поручению Потанина коллектор Василий Андрианович Кашкаров отправляется в тибетские поселки Литан (ныне уезд Литанг с одноименным центром в поселке Литанг) и Батан (ныне уезд Батанг, с центром в поселке Сяцюн) на юго-западе провинции Сычуань (ныне Гардзе-Тибетский автономный округ провинции Сычуань, КНР) для изучения местности и пополнения ботанической коллекции. Его сопровождает Рабданов.

10 июня. Группа Кашкарова возвращается. Потанин начинает подготовку к продолжению экспедиции. Он пытается спасти научную часть экспедиции. И разделяет отряд. Общее направление – север Китая.

Александру Викторовну с Кашкаровым и Лобсыном отправляет дорогой на Пекин через Ячжоу. А сам Потанин с Рабдановым пойдут спланированным изначально маршрутом в предгорье Тибета. Попрощавшись с женой, Потанин запишет в дневнике, что в этот момент он не удержался от крамольной мысли: «увидимся ли»?!

Место встречи двух групп – город Цзагутин (Ныне Lixian, Лисянь) в долине одного из притоков реки Минь (Ныне Миньцзян).

1 августа. Группа Александры Викторовны пришла в Цзагутин.

2 июля – 6 августа. Переход Потанина и Рабданова по предгорьям Тибета. Потанин собирает образцы растений и насекомых, описывает природу, поселения, записывает особенности пути, по возможности народные обычаи и быт местных народностей, возможно, первый из европейцев описывает народ чжарун (Ныне народ чжуан), крупнейшая в Китае этническая группа после основного народа ханьцев (составляющих к началу 21 века 92 % населения Китая), выделяя красоту и жизнерадостность бледнолицых женщин чжарун. В начале второй половины июля группа Потанина поворачивает на северо-восток, идет вверх по долине реки Сяоцзиньхэ.

В последнем дневном переходе от Цзагутина, на ночевке в деревне Хуншуйкоу (Ныне Хуншуйгоу) Потанин с замиранием сердца ждет встречи с женой, как она, жива ли?!

Первые слова жены его потрясли: «Не оставляй меня здесь, милый мой Гриша, если…, – и запнувшись, продолжила, – Когда я умру здесь». Григорий Николаевич принялся успокаивать жену, но она твердо повторила: «Когда я умру, не оставляй моего тела здесь, в Китае, перевези на родину, и довольно об этом, еще не срок, может быть, обойдется».

Потанин не знает, что делать, плыть по реке или идти по горам, он боится принять неверное решение, мучает жену вопросами, тащит из нее совет, но и теряет время, мучается чувством вины, в итоге выбирает наихудший путь, сухопутный.

В дороге Александре Викторовне становится хуже. И только теперь Потанин принимает окончательное решение о возвращении в Россию.

Но экспедиция продолжится в исполнении Обручева и Березовского, которые отработают индивидуальные задания в рамках общего плана.

11-22 августа. Переход по направлению к горам Цзинлиншань (Ныне Цинчэншань), древней колыбели даосизма, чтобы, перевалив их, выйти на колесную дорогу до Пекина.

Переноска Александры Викторовны на носилках. Маршрут проходит вверх по реке Минь (Ныне Миньцзян). Еще одна безрезультатная попытка дать возможность отдохнуть Александре Викторовне, которая уже почти ничего не ест, ее тошнит от любой еды.

28 августа, конец Успенского поста пришелся на субботу. Александра Викторовна не может ходить самостоятельно, у нее