Развод с тираном - Александра Салиева

— Что именно? — становится ей таким же безразличным ответом.

— Мало того, что мне приходится терпеть тот факт, что ты женился на другой, как и само её существование, которое ты в последнее время всё чаще и чаще ставишь в приоритет, так ты ещё и привёл её в мой дом!

— Это не твой дом. Мой, если вдруг забыла. Ты здесь живёшь, потому что я позволяю. Если тебя что-то не устраивает, купи себе новый.

— Ты себе новый не столь давно уже купил, — произносит девушка уже с неприкрытым ехидством.

— Он сгорел, — угрюмо отвечает Олег.

И всё недовольство любовницы моего мужа как рукой снимает.

— Боже, что случилось? — взволнованно причитает она.

— Твоя внимательность не знает границ, — усмехается Дубровский.

Что это значит, не особо понятно. Да и голоса затихают. Парочка покидает спальню. Дальше я их не слышу. Тянусь рукой к дисплею, включая душ обратно. Сверху на меня вновь обрушивается тёплая вода. Она же прячет мои слёзы. Я всё ещё смеюсь, но уже не так активно. Ко мне возвращается обида и боль. И на этот раз я не сдерживаю их, позволяю им вылиться из меня солёной влагой. Может после, наконец, станет легче?

Не становится.

Ощущение, что меня перемололо в прах. Внутри разверзается пустота. Смотрю на свои ладони, на одной из которых сверкает тысячью граней помолвочное кольцо. Рядом с ним блестит полоска золота обручального. Дрожащими пальцами снимаю оба с себя и с криком швыряю вперёд. Они влетают в отсек с полкой полотенец под раковиной, там и остаются лежать, продолжая издевательски сверкать в ярком свете светодиодных ламп.

Зачем он так? Зачем?

Дурацкий вопрос. Но и не задаваться им не получается.

Как и за кольцами я всё-таки ползу. Нет, не для того, чтобы продолжить их носить, положу к остальным украшениям. Золото — та валюта, что всегда в ходу, пригодится. Сжимаю в кулаке оба и поднимаюсь на ноги, игнорируя полотенце, по стеночке иду в спальню. Оказавшись там, кое-как стаскиваю с себя одежду и прямо так, голая, с кольцами в кулаке, падаю на постель. Всё, завод совсем кончился.

4.1

Вырубает в тот же миг, как голова касается мягкой постели. Одним щелчком. Разум наполняет долгожданная тишина. Без единой искорки сна. Обратно прихожу в себя от вибрации телефона где-то рядом. Не сразу понимаю, что это вообще он. Звук раздражает, и в первую минуту я пробую спрятаться от него под одеялом, накрываясь им с головой. Не помогает.

— Чтоб тебя! — ругаюсь.

Из-под одеяла тоже вылезаю. И тут же замираю в растерянности, разглядывая незнакомую обстановку чужой спальни, за окнами которой уже заметно стемнело к моему пробуждению.

Где я? И где Олег?

Стоит подумать, как сознание тут же поспешно наполняют эпизоды последних событий, а я невольно сосредотачиваюсь на разобранной постели и том факте, что лежу не поперёк неё, а головой на подушке, заботливо укрытая одеялом.

Невольно кривлюсь от проявления внимания своего предателя-мужа. Тоже мне заботушка.

Вместе с воспоминаниями возвращается и злость на него. От которой отвлекает новая вибрация телефона. Проморгавшись, я осматриваюсь в его поисках, пока взгляд не натыкается на стоящий у постели рюкзак с моими вещами. Тянусь к нему, затаскивая на постель, и принимаюсь искать мобильный. Он всё вибрирует и вибрирует. Затихает на пару секунд и снова принимается вибрировать. А мне приходится вытряхнуть все вещи из рюкзака, чтобы найти его. Обнаруживаю в боковом кармане. И тут же на вдохе замираю. Потому что на дисплее значится «Папа».

Ох, как же он не вовремя. Я ведь так до сих пор и не придумала, что сказать им с мамой. Как получше соврать о том, что мой любимый муж оказался кобелём-предателем…

Но делать нечего, приходится ответить, он всё равно не успокоится, пока я не поговорю с ним. Ещё не хватало, чтобы Олегу позвонил в моих поисках.

— Да, папуль? Привет!

Стараюсь говорить бодро и буднично, чтобы он ничего не заподозрил. Но этого и не требуется. Папа и сам на взводе, не до чужих эмоций ему.

— Регина! — почти кричит в трубку. — Ты где?

В полной заднице, но о том я ему не скажу. Хватит того, что я в ней, им с мамой здесь делать нечего.

— В городе, с Олегом. Что-то случилось?

— Что-то случилось? Ты мне скажи. Это же у вас в доме пожар случился! — продолжает кричать папа.

— Ах, это… — тяну, раздумывая, как бы соврать правдивее. — Ничего страшного, пройдёт.

— В смысле пройдёт? Что случилось?

Папа больше не кричит, но в голосе продолжает присутствовать хмурость. И сам он наверняка сейчас хмурится. Мой папочка.

— Да ничего особенного, просто мы с Олегом немного поссорились, и я слегка психанула, — отвечаю с улыбкой.

Почти правда, если уж на то пошло.

— Слегка психанула? Ты серьёзно? Ты подожгла ваш дом? Регина… — изумляется папа.

Явно не знает, как реагировать на такую весть.

— Есть такое, — не скрываю.

— Регина, — тянет обескураженно папа. — Дочь, ты… Что случилось? — уточняет уже куда серьёзнее. — Ваша ссора… Из-за чего она?

— Да так, ерунда, не бери в голову. Мы уже помирились. Я просто психанула в моменте. Совсем не планировала, что всё так выйдет.

— Не планировала она, — принимается ворчать он.

На этот раз улыбка выходит куда более достоверной.

Ворчун он у меня.

— Угу, блондинка же, — отшучиваюсь. — Не волнуйся, со мной всё хорошо. С Олегом тоже. Остальное не важно.

Папа молчит.

— Точно всё хорошо? — уточняет спустя долгую паузу.

— Да хорошо, хорошо, — улыбаюсь ещё шире. — И маме это передай, если вдруг она тоже уже в курсе. Слушай, мне идти надо. Мы тут на встрече, не могу надолго отвлекаться. Я вам потом ещё позвоню, ладно?

— Ох, ладно.

Папа сбрасывает вызов, а я тихо выдыхаю.

На самом деле мне очень хочется пожаловаться ему на предательство Олега, и я бы так и сделала, если бы не помнила угрозы Олега. Нет уж, пусть лучше и дальше оба пребывают в неведении. Зато в безопасности. И у Олега не будет повода давить на меня их благополучием. Я и без их помощи от него избавлюсь.

Тем более, я, кажется, придумала, как…

Но для начала пишу девчонкам, которые тоже за прошедшие часы меня все потеряли. И им не рассказываю правду. Во-первых, в принципе не вижу смысла вешать свои проблемы на других, тем более что они мне всё равно ничем не помогут. Шокировано ахать, охать и ругать Олега я могу