Развод с тираном - Александра Салиева

где я теперь нахожусь, лишь руку протяни до вазы с цветами. Цветы жалко. Но не до такой степени, чтобы стопануть себя раньше, чем дотягиваюсь до букета нежно-розовых пионов. Едва в моей голове всплывает картина того, как эти пионы Олег подарил своей брюнеточке, и именно потому они сейчас стоят здесь, так и вовсе никаких сожалений не остаётся. К тому же всего один мой порывистый взмах, и этого хватает, чтобы муженёк, уклоняясь и закрывая лицо, ослабил свою хватку на моём локте достаточно, чтобы я полностью избавилась от неё.

— Сука! — слышится сдавленное от Олега.

Но мне плевать. Я не медлю. Срываюсь с места. К сожалению, недостаточно быстро, чтоб он не успел меня догнать. Догоняет в два шага. Ловит перехватом поперёк груди. С силой тянет назад. Фактически впечатывает обратно в себя. А у меня уже в ушах шумит от переизбытка эмоций. Но это не значит, что я сдаюсь. Даже после того, как предпринимаю попытку пнуть его, а взамен и вовсе лишена возможности стоять на ногах. Он отрывает меня от пола, приподнимая до уровня своей головы, но я брыкаюсь и машу ногами ещё активнее. Не будь я прижата к нему со спины, уверена, уже бы точно заехала ему по причинному месту.

А так…

— Пошёл ты, Дубровский!

— Пойдёшь ты! Прямо сейчас!

Ага, как же!

Так я и согласилась!

Сперва в ход идёт высокая этажерка, в которой хранятся фрукты. Задеваю её, пока Олег, продолжая ворчливо ругаться сквозь стиснутые зубы на моё активное сопротивление, тащит меня прочь из кухни. Сочные спелые ред делишес интенсивного тёмно-красного цвета рассыпаются по столу, падают и закатываются в углы. Но не все. Одно яблоко ухватить мне всё же удаётся. Им я планирую заехать прямиком моему вероломному муженьку в зубы, чтоб уже заткнулся, наконец, заодно отвалил от меня.

— Регина, мать твою!

Уворачивается, к сожалению…

А от его вопля у меня аж уши закладывает.

Невольно морщусь, вся сжимаюсь и прикрываю глаза, пережидая это неприятное ощущение. На самом деле и без него других неприятных тоже с лихвой хватает, но это самое острое. Секунды две или больше трачу на то, чтобы оно прошло. А когда вновь распахиваю ресницы, Олег уже поднимается на первую ступень лестницы, ведущей наверх.

Что?..

— Нет! Я туда не пойду! Слышишь? Не пойду, кому говорю?!

Кто бы меня ещё послушал, конечно…

Олег лишь скрипит зубами. И поднимается по ступеням быстрее.

Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь!

От собственного бессилия на глазах скапливаются злые слёзы. Кажется, меня догоняет запоздалая истерика. Я снова дёргаюсь и предпринимаю новую попытку освободиться. Ужом извиваюсь. Но хватка мужа становится лишь сильнее. Даже чересчур.

— Да отпусти же ты меня, наконец! Пусти! — продолжаю ругаться.

— Или что? Ещё раз по роже мне съездишь? — огрызается Олег.

Да хоть бы и так…

Но я и этого лишена.

А наверху и правда коридор и три двери, ведущие в комнаты. Мой тиран-муж берёт направление в ту, что дальше всех.

3.3

Первое, что бросается взгляду, едва мы оказываемся за ней — высокая кровать, застеленная бежевым стёганым покрывалом с множеством мелких подушек у изголовья.

Аж тошно становится при виде неё. Неудивительно, что брыкаться и сопротивляться я принимаюсь лишь ещё активнее.

— Всё, достала! Чтоб тебя!

Всего полтора вдоха, Олег с ноги открывает ещё одну дверь. И тогда кричу, поминая самые неприглядные ругательства, уже я сама. Сразу, как только нам на голову обрушивается поток холодной воды.

Этот ненормальный меня ещё и под душ запихивает!

Нас обоих, вернее.

Но разве от этого становится легче?..

Мы же даже обувь не снимаем!

Не душ. Целая лавина воды. Разрозненные струи бьют по лицу, по плечам, по рукам. Волосы тяжелыми прядями падают на лицо, застилают глаза. Промокаем до нитки в считанные мгновения. Вода заливается за шиворот, пробирает до костей. Мой костюм липнет к телу мокрым тряпьём, делая меня неподъёмно тяжёлой по ощущениям. Или это на меня так давящий, полный бешеной ярости взгляд Олега, действует. Он слишком близко, вынуждает прижиматься к не менее холодной керамогранитной стене. И сам упирается в неё крепко сжатым кулаком совсем рядом с моей головой, неотрывно глядя с высоты своего роста. Не мигает, кажется, даже. Как и падающей на нас сверху воды будто вовсе не замечает.

— Ты что творишь?! Выключи её! — требую.

Самостоятельно мне не дотянуться до сенсорного управления. Оно чуть левее по боку за ним. Как и вряд ли удастся разобраться по первости с совершенно незнакомой навигацией.

Не выключает. Зато склоняется ближе.

— Успокоилась? — интересуется хрипло.

— Да пошёл ты! — выплёвываю ему в лицо.

Олег на это лишь злорадно ухмыляется.

— То есть, не успокоилась, — выносит вердикт.

— Сволочь! — возвращаю ему.

Вместе с тем всё-таки пытаюсь дотянуться до панели управления.

И чем этим буржуям обычный вентиль не угодил?..

Дотянуться не выходит. У меня же на пути Олег. И отодвигаться он не планирует. Даже после того, как я пытаюсь его хотя бы совсем чуть-чуть оттолкнуть. А стоит попытаться протиснуться вскользь по стене…

— Да будь ты проклят! — ругаюсь по новой.

Ведь он не только перехватывает, но и возвращает на место. Да с таким самодовольным видом, словно ему доставляет нескончаемое наслаждение наблюдать за моими безуспешными попытками освободиться. А может, на самом деле, так и есть. Ведь ни один адекватный человек не ответил бы на мои слова:

— Я уже проклят. Тобой.

Аж до зуда под кожей хочется ему по лицу чем-нибудь снова заехать.

Ну а вслух:

— О, я тебя проклинать ещё даже не начинала!

Но Олег только усмехается.

Смешно ему, видите ли.

Козёл!

Козёл, оставаться наедине с которым я по-прежнему не намерена. Будь он хоть в десять раз меня сильнее. Снова толкаю его. Хотя уже знаю, что мой муж как та самая непреложная истина — хрен избавишься.

— Не перестанешь грубить и распускать руки, поплатишься. Моё терпение не безгранично, принцесса, — выдаёт высокомерно.

— Да пош…

Не договариваю. Давлюсь остатком собственных слов. Как и воздухом. В момент, когда этот придурок берёт и целует меня.

Он. Меня. Целует!

Накрывает своими губами мои губы внезапно, резко, не оставляя ни шанса. Нагло. Развязно. Будто имеет на это полное право. Обнимает моё лицо обеими ладонями, удерживая, чтоб не отвернулась. Вместе с тем толкается в меня, позволяя прочувствовать ту часть его тела, где всё особенно твёрдо становится в разгоне за несколько считанных секунд.

Ошалел?!

Всё, что я могу прямо сейчас — укусить