Человек государев 3 - Александр Горбов

— Заходи, Мишань, — Зубов распахнул дверь. — Ирина Харитоновна! Я вам привёз дорогого гостя!

— Бегу-бегу, — послышался из глубины квартиры надтреснутый старческий голос.

Но прежде обладательницы голоса в коридор выскочило рыжее пушистое создание. Ростом в холке оно было выше моего колена, шерсть топорщило грозно, а лаяло басовито и негодующе.

— Тихо, Принцессочка! — Зубов погладил собаку. — Чего ты? Это мой друг Мишаня! Помнишь Мишаню? Он нас с тобой на поезд провожал.

— Это что… Это тот щенок⁈ — изумился я.

«Однако за время пути собачка могла подрасти! — закатился от хохота Захребетник. — Тот, тот, не сомневайся».

А Принцессочка, едва Захребетник зазвучал у меня в голове, залилась совсем уж грозным лаем.

— Душенька моя, ну чего ты? — попытался успокоить собаку Зубов. — Это Миша, он хороший человек! Он будет с нами на Чистопрудном гулять. Печеньем тебя угостит… Ирина Харитоновна, где у нас печенье? — обернувшись и понизив голос, спросил он.

— Вот оно, пожалуйста.

Румяная, невысокая, седая старушка в платье с высоким воротником потихоньку, чтобы не увидела собака, достала из кармана печенье и подала Зубову. Тот сунул печенье под нос собаке, но псина и ухом не повела. Она продолжала зло, настороженно рычать, глядя на меня.

— Да что я тебе сделал? — спросил я. Присел перед щенком, заглянул ему в глаза. — Я же только что приехал! Обидеть тебя никак бы не успел.

Собака, услышав мой голос, поворчала ещё немного, а потом замолчала. С некоторым, как мне показалось, недоумением.

— Всё? Не сердишься больше?

Я протянул руку — потрепать щенка по холке.

«Ты поаккуратнее, эй! — возмутился Захребетник. — Это, между прочим, и моё тело тоже. Оттяпает руку — где я тебе другую возьму?»

Псина тут же немедленно снова залилась негодующим лаем.

Ах, вот оно что!

«Так это она на тебя берешет? Не на меня?»

«Да, ясное дело, — на меня! Нашего брата эти твари боятся. Только обычно скулят да под лавку прячутся, а эта — вишь, характер показывает! И за что только они вас, людей, так любят? В огонь и в воду за вас готовы, преданней существа не найти».

«Ну, кому-то ведь надо нас любить, коль уж потусторонним сущностям не до того… Эх-х, жаль! Квартира-то у Зубова и впрямь хорошая. И хозяйка прелесть».

— Спасибо тебе, Григорий, — сказал я, поднимаясь. — Но, видимо, мне придётся искать другое жильё. Собаке твоей я определенно не по нраву.

— Да Принцессочка привыкнет! — попробовал меня отговорить Зубов. — Поначалу она на всех лает. А после, как поймёт, что зла нам с Ириной Харитоновной не желают, перестаёт.

Я вздохнул.

— В моём случае, боюсь, не сработает. Хорошо, что мы извозчика отпустить не успели. Прикажи ему меня в гостиницу отвезти, неподалеку куда-нибудь. Будешь ты ко мне в гости приходить, коль уж меня к тебе не пускают.

«Скажите, какая цаца! — возмутился Захребетник. — Подумаешь, потустороннее существо! Что ж меня теперь, и в дом пускать нельзя?»

Принцессочка в ответ на его сентенцию вновь разразилась лаем.

— Ну, сам видишь, — обращаясь к Зубову, развёл руками я. — Каждый день такое слушать — и мы с тобой оглохнем, и собака одуреет.

— Она привыкнет, — расстроено повторил Зубов. — Я ведь тебе даже квартиру не показал! У меня тут камин в гостиной, я уж и кресло для тебя приготовил. И балконы в спальнях есть, в сад выходят. Летом такая благодать!

— Ну, я зайду как-нибудь после, когда собаку гулять поведут. Тогда и покажешь квартиру. Не выгонять же псину из-за меня, вон как она тебя любит.

Принцессочка стояла, заслоняя Зубова собой, и всем своим видом изображала решимость драться до последней капли крови. Смотрелось это в исполнении трёхмесячного щенка уморительно, но вот когда Принцессочка подрастёт — а подрастёт она изрядно, в этом сомнений нет, — не позавидую я тому, кто придёт в этот дом незваным или решит вдруг косо посмотреть на хозяина.

Я взялся за ручку двери.

— Миша! — Зубов всплеснул руками. — Пусечка! Ну ты чего?

Он присел рядом с собакой, которая продолжала грозно рычать, принялся трепать её по загривку. Собака противилась, сурово глядя на меня.

«Ох уж эти мне телячьи нежности, — проворчал Захребетник. — Поведёшься с вами — чего только не нахватаешься!»

И вдруг он исчез. «Отвернулся», как уже было однажды. Не ушёл совсем, но и его присутствия я больше не ощущал.

Собака недоуменно затихла.

— Ну вот! — обрадовался Зубов. — Я же говорил, что она привыкнет. Умница Принцессочка, всё понимает! Она у меня знаешь, какая умная?.. Пуся, это Миша, мой друг! А значит, и твой друг тоже… На вот, Мишань, угости её, — он втиснул мне в ладонь печенье.

Я протянул его собаке. Принцесса немного подумала и слизнула ароматный кругляш. В один присест, будто вздохнула. После чего зажмурилась и захрустела, довольная.

— Ну вот и подружились! — обрадовался Зубов. — Идём, Мишань, я тебе твою комнату покажу.

— А быть может, прежде вы меня представите, Григорий Николаевич? — вмешалась квартирная хозяйка.

— Ох, — спохватился Зубов. — Прошу прощения, совсем из головы вылетело! Знакомься, Миша. Это Ирина Харитоновна Зелёная, вдова действительного статского советника, владелица квартиры. Она была дружна с моей покойной матушкой. Ирина Харитоновна, это мой друг Михаил Дмитриевич Скуратов. Служит не абы где, а в Коллегии Государевой Магической Безопасности! Коллежский асессор.

— Вот ты загнул, — засмеялся я. — Пока ещё губернский секретарь… Рад познакомиться, Ирина Харитоновна.

— Ай, я в гражданских чинах не разбираюсь, — отмахнулся Зубов. — Идём же скорее! Взгляни только, какая роскошная гостиная.

Гостиная и впрямь оказалась роскошной. Не очень большая, зато с камином, украшенным мраморной полкой и медной решёткой, уютнейшим диваном в углу и двумя стоящими перед камином креслами. Подушки в креслах так и манили присесть.

— Нравится? — Зубов подошёл к камину, щёлкнул пальцем по часам в корпусе из тёмного дерева.

— Спрашиваешь!

Зубов просиял, довольный.

— Тут столовая, за ней кухня. — Он распахнул дверь с правой стороны от камина. Кивнул на другую дверь. — А там комнаты