Человек государев 3 - Александр Горбов

Наверх уводила неширокая деревянная лестница. На площадку, огороженную изящными балясинами, выходили двери двух комнат. Меня Зубов отвёл в дальнюю, ту, что справа. Светлое уютное помещение с высоким окном и балконной дверью. Кровать, стол с двумя стульями, платяной шкаф, комод — чего ещё желать-то?

— Балкон у нас общий, на него можно выйти из твоей комнаты и из моей, — рассказывал Зубов. — Только нынче его уж на зиму закрыли и раму заклеили. Октябрь, холода на носу. А холодов Ирина Харитоновна не любит.

Пока Зубов показывал мне дом, Принцесса следовала за нами. Наверх по лестнице она взбежала бодро и бесстрашно, а вот на спуске вниз застряла. Каждую ступеньку преодолевала, сосредоточенно сопя и поскуливая от обиды, что её бросили.

— Да что ж ты будешь делать! — вздохнул Зубов.

Он вернулся на лестницу, взял Принцессу подмышку и отнёс вниз.

— Ну разве не прелесть? — Зубов снова с гордостью показал собаку мне. — Погляди только, какой я ей ошейник купил! С кружевами и розовым бантиком. Она же Принцесса.

— Ну да. Принцессе положено с кружевами и бантиком, — задумчиво пробормотал я.

В породах собак я не разбирался, но глядя на Принцессу, не мог отделаться от мысли, что щенок мне кого-то напоминает.

В момент, когда Зубов закончил тискать собаку и поставил её на пол, а Принцесса гордо встряхнула лобастой головой и пошлепала по паркету пушистыми лапами — пока ещё неуклюжими, но уже сейчас в мою руку толщиной, — меня вдруг осенило.

— Гриша, — позвал я, — а ты узнавал, какой породы твоя Пусечка?

— Нет, — Зубов беспечно пожал плечами. — А какая разница? Даже если беспородная, разве я её меньше любить стану?

— Да как бы тебе сказать… Тут речь не о любви. Я не говорил, что у нас был сосед, Ипполит Галактионович? Он в молодости на Кавказе служил. А как вышел в отставку, вернулся в родное поместье и псарню завёл.

— И что?

— И то, что я только сейчас понял, кого мне напоминает твоя Принцесса. Это, Гриша, кавказский волкодав. Просто цвет нехарактерный для породы, поэтому я не сразу сообразил.

Ирина Харитоновна, слышавшая наш разговор, всплеснула руками.

— Волкодав? И что же нам делать? У нас нет волков…

«А мы заведём», — не удержался от комментария Захребетник. И загоготал.

Принцесса немедленно оскалилась и залаяла.

— Пусечка? Волкодав? — Зубов посмотрел на любимицу.

— Ну… Есть, конечно, надежда, что я ошибся. Но мне кажется, нет. Этих собак я хорошо знаю.

— Так и что же? — Зубов никак не мог взять в толк. — Ты хочешь сказать, что Принцессе для чего-то понадобятся волки? Или что её необходимо будет возить на Кавказ?

— Да нет же! Я хочу сказать, что твоя Принцесса вымахает вот в такого телёнка. — Я показал от пола. — Уже через полгода мы с тобой даже вдвоём с ней не сладим. Эти собаки очень сильные, очень умные и очень своенравные. Если хочешь, чтобы Принцесса тебя слушалась, её нужно будет серьёзно дрессировать.

— Пусечку? Дрессировать? — Зубов с умилением потрогал розовый бантик. Принцесса в ответ лизнула его в нос.

— Да, Гриш. И чем скорее ты начнёшь этим заниматься, тем лучше. Если, конечно, не хочешь чтобы в один прекрасный день кто-нибудь из твоих товарищей в твоё отсутствие зашёл к тебе в гости, а Пусечка разорвала его в клочья. Если я правильно помню, без разрешения хозяина эти собаки на свою территорию никого не пускают.

— Но Пусечка прекрасно гуляет в саду, — вмешалась Ирина Харитоновна. — Она не лает, не кусается. А когда мы идём по бульвару, даже не глядит ни на кого! Идёт себе да идёт.

— Правильно. Бульвар — не её территория, там она никого не трогать не станет. А в сад к вам, видимо, до сих пор никто не пытался забраться. Но вот если, не дай бог, это случится… — Я покачал головой. — В общем, Гриша, я тебя предупредил.

— Понял, — кивнул Зубов. — Завтра поговорю с одним сослуживцем, он со всем городом знакомства водит. Скажет, к кому обратиться. Хотя, по правде говоря, как-то не верится. Принцессочка — и порвать! Глупость какая-то. Правда, Пуся?

Зубов принялся гладить собаку. Та довольно заурчала и закрыла глаза.

* * *

День прошёл в хлопотах по обустройству на новом месте. Я разобрал свои вещи, сбегал в лавку за всякими мелочами, потом прошёлся по Чистопрудному бульвару в компании Зубова и Принцессы. Ирина Харитоновна была права: на улице собака вела себя так, будто она здесь одна. На посторонних не обращала никакого внимания, прислушивалась только к Зубову и ко мне.

Зубов показал, где останавливается трамвай, на котором можно доехать до Кузнецкого моста — улицы, где располагалось моё новое место службы. А там уж, пообещал Зубов, мимо я не пройду. Знаменитый Серый дом, в котором находится Коллегия, мне всякий покажет.

Вечером после ужина, поданного любезной Ириной Харитоновной, мы с Зубовым уселись в кресла перед камином. Принцесса расположилась между нашими креслами.

— У меня португальская мадера есть, — сказал Зубов. — Отличная штука! Сам-то я не пью, нельзя пока, а тебя могу угостить. Отметишь приезд.

Я покачал головой.

— Не надо. Мне и так хорошо.

Я вытянул ноги к огню. Слушал, как потрескивают поленья, и наслаждался ощущением, которое успел позабыть.

Мои скитания закончились. Я наконец-то дома.

Глава 8

Серый дом

В понедельник утром я специально вышел пораньше. Решил, что трамвая дожидаться не стану, пройдусь пешком. По сторонам поглазею, заодно пойму, сколько времени уйдёт на дорогу.

Оказалось, не так уж много, едва ли полчаса. А если быстрым шагом, то и быстрее.

По широкой Мясницкой улице ходил трамвай. Он был набит людьми под завязку, люди свисали даже с подножек. К задней площадке прицепились двое мальчишек.

Трамвай проехал мимо меня, солидно стуча колёсами по рельсам. Когда он подъезжал к остановке, кондуктор отчаянно трезвонил. Я решил, что на трамвае прокачусь непременно, только вот сделаю это после. Сейчас с трудом представлял, как в него вообще можно забраться.

«Пф! — прокомментировал Захребетник. — Забраться — ерунда. Ты выбраться попробуй! На той остановке, которая нужна тебе, а