Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

и отношений с другими людьми, оказывается подчиненным экономическому типу поведения предпринимателей самих себя. Они всегда участвуют в инвестиции собственного человеческого капитала в те или иные формы экономических (и чаще всего только их или подчинении иных типов экономическим) отношений в рамках своей жизни, понимаемой в качестве бизнес-предприятия. В Сети можно встретить выражения, в которых призывы «монетизировать хобби», «инвестировать в отношения» или «открыть денежную чакру» используются самыми разными людьми, чтобы продемонстрировать тотальное проникновение экономического словаря в самые разные аспекты частной и социальной жизни. Неолиберальная модель субъективности вводит такой словарь, в котором быть «человеком экономическим» (в версии предпринимателя самого себя) оказывается первичной экзистенциальной характеристикой того, как именно и зачем человек на что-то решается, совершает определенные действия, выборы, поступки и как все это вписывается в различные аспекты существования как непрерывного самоинвестирования человеческого капитала (ресурсов и способностей, которые могут принести экономическую выгоду для удовлетворения тех или иных потребностей или, напротив, привести к убыткам, долгам, дефициту энергии, депрессии и выгоранию).

Когда реальность оккупируется рынком, то фигура предпринимателя самого себя становится прямым отражением понимаемой таким образом реальности, а экономическая рациональность (весь репертуар инструментов селф-менеджмента) становится способом осуществлять практику управления своей жизнью внутри организованного культурного ландшафта позднего капитализма. В связи с этим экономический словарь все больше проникает во внутреннюю жизнь современного человека и смешивается с психологическим словарем, который описывает опыт, интерпретирует жизнь, принятые действия и решения через призму экономической оптики. Эти мутации инструментов самопомощи, повседневного языка, впитывающего неолиберальную рациональность, становятся той формой жизни, в которой техники себя, этические предписания и внутренняя жизнь пропитаны идеологической регламентацией: быть предпринимателем самого себя в любой жизненной ситуации.

Мутация языка имеет прямое отношение к индивидуализации производства субъективности в неолиберальных обществах достижений. Экономический словарь из мира финансов и рыночных отношений становится универсальным способом интерпретации внутренней жизни, где, по выражению Венди Браун, всякая способность должна быть превращена в прибыльное предприятие. Избыточная концентрация на своей личной жизни и восприятие самого себя как исключительно экономического субъекта порождают специфические формы жизни, деятельности и поведения, в которых все прежде находившиеся за пределами производства и потребления сферы частной и социальной жизни оказываются полностью оккупированы рынком, порождая новые формы самовосприятия и новую герменевтику так понимаемого субъекта.

На протяжении нескольких лет в ряде статей я занимался исследованием неолиберальной антропологии, отталкиваясь от описанной Фуко фигуры предпринимателя самого себя. Погружаясь в гуманитарные исследования этой тематики, я все глубже и глубже убеждался не только в том, что это идеологический конструкт, сработавший как самосбывающееся пророчество, но и в том, что подобное именование лишает нас возможности феноменологически прозрачной интерпретации того, что именно происходит в жизни человека, усвоившего подобную герменевтику и опирающегося в своей повседневной жизни на гибридный нарратив, сотканный из инструментов психологической самопомощи, и сугубо экономический словарь, позволяющий видеть проект своей жизни как работу экономического предприятия со всеми вытекающими из этого последствиями.

Важно подчеркнуть, что неолиберальный селф-менеджмент предстает лишь попыткой мимикрии под проект самореализации в духе сартровской максимы «человек как проект» или гуманистического призыва к реализации высшей потребности в самоактуализации скрытого потенциала. Однако реалии текучей современности и коллизий капитализма возможностей на уровне феноменологии обнаруживают совсем иную фактуру повседневного опыта, проживание которого и создает фон производства той субъективности, именование которой «предприниматель самого себя» может быть принято на веру либо слишком наивным, либо слишком циничным человеком.

§ 11. Феноменология жизненного мира предпринимателя самого себя

Человек эпохи текучей современности существует в культурном пространстве и времени, будучи лишенным коллективной идентичности, устойчивой картины мира с сопутствующими ценностно-смысловыми ориентирами и обремененный жизнью наугад без ясных перспектив в отношении туманного будущего. Переживание времени разворачивается в зазоре между настоящим и будущим, где быстрое обновление трендов и обнуление настоящего устремляет взор к новому ближайшему будущему, тревожное ожидание которого сопровождается попытками выбрать из множества сценариев самый вероятный, используя принцип лотереи или подбрасывая монетку (кто-то предпочитает расклады Таро или астрологические прогнозы).

В пространственных характеристиках жизненного мира также имеется зазор между реальной рутиной повседневности и цифровой средой, состоящей из ярких картинок и возможностей другой жизни, о которой можно мечтать или по поводу которой можно испытывать сложные чувства в регистре самостигматизации. Мир больше не является, по выражению Хана, миром, где у каждой вещи или события есть свое место и точный контекст. Производство спектаклей[36] и проектирование потребительского опыта создают ландшафт культурного пространства, в большей степени похожего на огромный маркетплейс, где опыт не-потребления является скорее исключением, нежели доминирующей формой проживания своей жизни.

Упоминая человека со смартфоном в качестве отправной точки рассуждений о современных траекториях субъективации, я отталкивался от чаще всего встречаемой конфигурации отношений человека и технологий, создающих различные гибридные формы жизни, в которых меняется как способ жить, так и пространственно-временные характеристики того, как именно субъект конституирует себя в новом культурном ландшафте.

Отталкиваясь от фигуры предпринимателя самого себя, управляющего проектом своей жизни, понятым как экономическое предприятие, можно предположить, что речь идет об определенной манере управления собой и способе постановки индивидуальных жизненных целей с опорой на веру в свою автономию, ставшую логическим следствием необходимости задвигать свои личные интересы и желания на фоне внешнего принуждения быть тем, кто следует какой-либо идеологии (как это было в эпоху больших повествований). Однако при более внимательном рассмотрении различных нюансов и аспектов ситуации вырисовывается совсем другая картина, основой которой выступают именно проектирование потребительского опыта (customer experience design) и ряд других особенностей культурной логики позднего капитализма, понимание которых высвечивает ключевые параметры производства субъективности в условиях текучей современности.

В гибкой идентичности важно различать означающее и означаемое, между которыми существует определенный зазор или даже разрыв. Означающее предпринимателя-инвестора, проектирующего свою жизнь как бизнес-предприятие и рационально инвестирующего с трезвой оценкой рисков свой человеческий капитал в успех и счастливую жизнь, причудливым образом сочетается с означаемым – растерянным человеком-должником, прекарно занятым в попытках балансировать в перманентном антикризисном управлении собственной жизнью, основанной на проектировании потребительского опыта, представляющего собой сложную и хаотичную архитектуру из модных трендов, постоянно меняющихся и конкурирующих друг с другом гибких техник проектирования потребительского опыта, умноженных на работу алгоритмов в быстро меняющемся мире, исполненном непредсказуемости и неопределенности.

После многолетних изысканий в контексте исследования неолиберальной антропологии и характерной для нее рациональности я пришел к пониманию осуществления процесса субъективации в русле того, что было названо выше неолиберальным селф-менеджментом. С одной стороны, это чередование режимов труда и потребления в процессе повседневной жизни с акцентом на когнитивный труд и эмоционально окрашенное потребление. С