Дед в режиме мастера - Евгений Валерьевич Решетов

Красотка снова посторонилась, и я прошёл мимо неё, очутившись в просторном кабинете, будто вышедшим прямиком из девятнадцатого века.

Ежели логово князя Корчинского казалось высокотехнологичным, хай-тек, то здесь будто слов таких даже не знали, а если и знали, то каждый раз крестились, слыша их.

Пол поблёскивал мрамором, резные шкафы из красного дерева горделиво сверкали золотыми ручками, а шторы из дамаста слегка подрагивали на лёгком ветерке, дующем из приоткрытого окна с белоснежной рамой.

Сам государь, как это водится, восседал за заваленным документами массивным рабочим столом из дуба. Его ладони лежали рядом с винтажным телефонным аппаратом, украшенным накладками из слоновой кости. А на плечах императора красовался красный мундир, будто он собрался с кем-то воевать.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — вежливо проговорил я в унисон с лёгким скрипом двери, которую с той стороны закрыла моя провожатая.

Государь кивнул и указал на удобный стул перед его столом.

Я с достоинством уселся, скользнув взглядом по императору Петру. Его, конечно, до сих пор называли Железным, но он уже начал ржаветь, несмотря на все труды магов жизни. Седина побила русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Плечи слегка сутулились, морщины казались глубокими порезами. Но голубые глаза смотрели всё ещё живо и цепко.

В целом же император как император. Ничего особенного.

Правда, смотрел он на меня слишком внимательно, словно чего-то ждал. Как от известного мудреца, будто я вот так с порога должен выложить ему что-то поразительное.

— Ожидание в приёмной было не слишком утомительным? — вдруг осведомился государь.

И я сразу же понял, какую «мудрость» от меня ждут.

— Нет, оно прошло вполне весело. Я поцапался с графом Пугачёвым, которого вы потом намеренно унизили, вызвав первым меня, а не его. Думаю, он теперь ненавидит и меня, но вас, несомненно, больше.

— Да, неплохо получилось, — довольно улыбнулся государь, сверкнув крепкими белыми зубами, которым многие молодые позавидуют. — А вы умеете делать выводы, Игнатий Николаевич, и довольно прямолинейны.

— Вы ждали от меня подобного комментария. И вероятно, я не просто так встретился с Пугачёвым.

— Верно, верно, — покивал Пётр, задумчиво забарабанив пальцами по столу, словно чуть удивился моей прозорливости. — Как я и говорил, всё неплохо получилось. Разве я мог упустить шанс столкнуть Пугачёва с человеком, вызывающим у него изжогу? Он ведь завидует вашим успехам. А его пиарщики жалуются, что им тяжело сместить вас с первых страниц газет, где граф отчаянно жаждет видеть себя. Вы не подвели меня, Зверев. Доклады о вашем ершистом и несгибаемом характере оказались правдой, по крайней мере пока. Ладно, не будем больше о Пугачёве, — махнул ладонью император, будто прогонял надоевшую муху.

Но судя по поведению государя, Пугачёв был не мухой, а занозой, уже начавшей гнить в причинном месте, откуда её не так просто было вытащить. Прошли те времена, когда царь мог рубить головы направо и налево. И раз уж Пётр без утайки поведал о вражде с графом, значит, чуть ли не вся столица знает о ней.

— Поговорим о князе Корчинском, — продолжил государь, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. — Что произошло в Лабиринте, когда вы вдвоём там очутились? Мне нужна лишь правда. Не вздумайте лгать и увиливать.

Хм, а вот правду я как раз сказать и не могу, ведь обещал князю всё сохранить в тайне. Но государь точно рассердится, ежели услышит от меня отказ.

М-да, дилемма…

Глава 7

За окном дворца в ещё зелёном пышном саду каркнула ворона, словно торопила меня с ответом.

Император поддержал её, нахмурив брови:

— Зверев, молчание затягивается, а у меня не так много времени. Вы сами видели, сколько аристократов в приёмной. Отвечайте немедленно. Что произошло в Лабиринте?

— Тут такое щекотливое дело, — медленно начал я, подбирая слова, — мне пришлось пообещать князю Корчинскому, что никто не узнает об этом. Он сказал, что это в интересах империи.

— Я и есть империя! — повысил голос Железный Пётр, сжав пальцы в кулак, ощетинившийся золотыми перстнями-артефактами. — Говорите.

— Думаю, вам всё же лучше расспросить князя. Или пусть Корчинский… э-э-э… вернёт мне данное мной слово.

— Вы отказываетесь подчиниться императору? — процедил государь, сузив глаза до двух щёлочек, взрезающих мой лоб как воронёный клинок.

— Не совсем так. Просто я не могу нарушить свое слово. Дворяне так не поступают. А вы заставляете меня наплевать на собственную честь, — добавил я пафоса в голос и даже гордо вздёрнул голову, заметив, что у нас код красный. Почему? Да просто лицо Петра стало чуть ли не багровым. В этот миг он удивительно напоминал графа Пугачёва.

Наверное, надо занести сегодняшний день в календарь. Нынче мне удалось разозлить двух могущественных людей. Прежде я таким похвастаться не мог.

— Говорите, иначе прямо с этого кресла отправитесь в самые глубокие казематы, — ледяным тоном выдал государь, расстегнув пуговицу мундира, чтобы воротник не впивался в дрябловатую кожу шеи.

Я пожевал губы. А стоит ли оно того?

Ещё раз просканировал взглядом злое лицо государя, перебрал в голове его реплики и решительно выдал:

— Со всем уважением, Ваше Императорское Величество, но вы слышали мои слова.

И расправил плечи, выпятив грудь, словно несломленный аристократ, которого через улюлюкающую толпу ведут на эшафот.

Император привстал с кресла и ударил кулаком по стулу так, что трубка телефона жалобно звякнула на рычагах. Но я даже не вздрогнул.

Он несколько мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а затем криво усмехнулся и уселся обратно в кресло.

— Что ж, Игнатий Николаевич, вы прошли проверку. Вам можно доверять тайны, а это очень ценное качество в нашем насквозь продажном мире. Корчинский, вам пора присоединиться к нашей беседы.

Государь без тени раскаяния посмотрел на меня. А я сглотнул, делая вид, что буквально ошарашен таким поворотом, хотя уже догадался, что меня проверяли на вшивость.

Ежели б сдал князя, то меня бы, конечно, поблагодарили, пожали руку и выпроводили вон, не подпустив к чему-то важному. А сейчас после проверки вроде как пойдёт речь об этом важном. Только вот надо ли оно мне? Может, стоило рассказать, что произошло в Лабиринте?

С другой стороны, интересно узнать, что же задумал государь. Для чего проверял?

Между тем где-то позади меня раздался едва различимый скрип, и следом кто-то двинулся по мраморному полу.

Обернувшись, я узрел князя Корчинского