На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Фронт между Велижем и Усвятами, который мы перемахнули на автомашинах, представлял собою следующее: стояли посты охранения, а тылом к ним примыкала территория партизанского края, полностью очищенная от противника. На юге этого края партизаны вели бои с немцами. Оттуда в Пудать везли раненых, ехали женщины с ребятишками, домашним скарбом и скотом. Мы узнали, что в эо время каратели немного теснили партизан. Небольшая группа, охраняющая Пудать, несказанно обрадовалась нашему появлению, принимая нас как подкрепление для участия в предстоящих боях с карателями.　

Не успели мы расположиться, как в Пудать вслед за нами явились большая колонна численностью около трехсот человек. Настроение у всех приподнятое, вооружены они почти так, как мы. На наши расспросы о том, куда они направляются, отвечали уклончиво и двусмысленно. Не задерживаясь здесь, колонна двинулась дальше.　

— Идут партизанить, — пояснила нам хозяйка дома, в котором мы с Петраковым остановились. — У нас тут большак партизанский. Не проходит дня, чтобы какой-нибудь отряд не проходил. И оттуда приходят, из-под Витебска, Орши, Могилева… Сколько я тут всяких перевидела. Вы ж вот тоже туда идете. А чтобы хоть фронт подвинулся вперед. Тут же и немцев нет. А то мы живем и не знаем: то ли мы у своих, то ли у фашистов.　

Владимир Дорменев, внимательно слушавший хозяйку, хитровато посмотрел на нас.　

— Да… Вот это воротца. Через эти ворота можно целую армию в тыл немцев завести.　

— И на автомашинах, — пошутил Андрей Петраков.　

Было видно, что образовавшуюся брешь в обороне немцев между Велижем и Усвятами командование 4-й ударной армии и Витебский обком партии использовали неплохо. Да и не только они. К «Витебским воротам» шли нити со всей Белоруссии, Калининской области. Обстановка теперь была совсем иной, чем осенью прошлого года. Уже здесь мы почувствовали, что земли горит под ногами немецко-фашистских оккупантов. Нет им пощады: весь народ поднимается на борьбу с врагом.　

Разместив компактно людей и выставив охрану, мы занялись разбором штабного багажа. Прежде всего распределили среди командиров карты. Затем стали укладывать вещмешки, тщательно утрамбовывая в них свое имущество. Отдав распоряжение начальнику штаба проверить, как готовится к пешему маршу личный состав, мы с Петраковым поехали в штаб бригады Миная Шмырева, чтобы ознакомиться с обстановкой на пути нашего предстоящего движения. В штабе мы не нашли, кого нужно: командование было на операции. Но нам все же удалось узнать, что до железной дороги Невель — Витебск на нашем пути гарнизонов противника нет, что мы из зоны действия бригады Миная Шмырева попадем в зону бригады Михаила Дьячкова, а потом в зону отряда Аркадия Марченко, который действовал между этой и Полоцкой железными дорогами. Обе железные дороги усиленно охранялись противником.　

На другой день мы решили всем отрядом отправиться «ловить рыбу» в протекавшей поблизости речке. На самом деле мы хотели увести скрытно отряд, чтобы никто из местного населения не слышал наших разговоров. В связи с переходом «на самостоятельный образ жизни» надо было, во-первых, соблюдать строжайшую конспирацию и, во-вторых, объяснить всем обстановку и наши задачи.　

Отряд выстроился на берегу реки. Командир отряда Андрей Петраков долго объяснял, потом, вдруг сконфузившись, махнул рукой.　

— Садитесь кругом, поговорим по дружески.　

Он не был кадровым военным, не любил и выступать, поэтому всегда предпочитал простой разговор или беседу с людьми официальным речам перед строем. Все оживленно расположились на зеленом пригорке. Завязалась непринужденная беседа о том, как действовать и работать в тылу врага, как лучше выполнить задание партии и командования фронта в глубоком тылу противника. Те, кто уже побывал в тылу врага, делились воспоминаниями. Их было немного, оставшихся в живых, прошедших уже школу действий в тылу врага и на фронте. Это мастера на все руки — разведчики и минеры, снайперы и саперы Дмитрий Веселов, Николай Ефимов, Аркадий Семячкин, Анатолий Шаров, Николай Щуплецов, Александр Онищенко, Александр Гусев, Филимон Павкин, Андрей Дредитов, Евгений Касаткин, Григорий Овчинников и другие. В отряде был также резерв командиров: Георгий Казарцев, Алексей Стройлов, Иван Фролов, Шайхуш Нигамаев, Петр Мандрыкин, Анатолий Медведев. Последние трое еще не знали условий работы в тылу врага. Даже женщины и девушки были у нас, выходцы из Ржевского партизанского отряда: Катя Ковалева, Клава Николаева и Шура Федулина — подруга Зои Космодемьянской по совместной учебе. Борис Волынцев умел лечить все болезни таблетками аспирина. Алексей Наумов был мастером кулинарных дел. Отличными партизанами зарекомендовали себя впоследствии радист Виталий Бармичев, Иван Иванович Егоров — 14-летний партизан, прибежавший к нам в ноябре в Нелидовском районе, Калининской области. В общем, люди в отряде были отовсюду: из Омска и Новосибирска, из Москвы и Ленинграда, русские, украинцы, белорусы, татары…　

Петр Мандрыкин, жадно ловивший каждое слово о предстоящих действиях в тылу врага, сказал:　

— Рассказали бы хоть о какой-нибудь операции или боевом эпизоде. Тогда я, может быть, и лучше бы понял. А то я не понимаю, почему, например, так надо и почему не надо.　

Его поддержали остальные. И тут Борис Волынцев положил начало хорошей традиции, поведав людям чуть ли не всю историю отряда.　

4

— Родом я из Мариуполя, — начал, улыбаясь Волынцев. — По профессии медик, по делам — партизан. 28 августа мне вместе с одним полковником и капитаном удалось после бессонных, голодных дней и ночей выйти из фашистского окружения около Витебска. Не было конца радости, когда мы увидели вновь своих советских бойцов и узнали, что все немецкие сообщения о взятии Ленинграда, об окружении Москвы ложны. Меня послали для дальнейшего прохождения службы по своей специальности в спецотряд особого назначившая и представили командиру отряда младшему лейтенанту Матросову, бывшему пограничнику. Я пришел оттуда, куда эти люди, не зная условий обстановки, собирались идти. Сразу же посыпались вопросы: «Есть ли немцы во всех деревнях?», «Как живут люди о оккупированных районах?», «Что немцы делают с пленными?».　

Через несколько дней нас перебросили в тыл врага.　

Разведчики вели нас лесом. Вскоре они сообщили, что мы уже перешли линию фронта, что можем столкнуться с немцами. Это многих удивило, ибо мы ожидали перехода обязательно с боем. С этого часа мы все уже были настороже.　

Много тяжелых дней и бессонных ночей пришлось нам вынести в первые дни пребывания в тылу. Вперед продвигались в большинстве случаев только ночью по лесным дорогам, делая большие переходы, избегая открытых мест. Днем продвигаться было опасно, ибо в населенных пунктах были немецкие гарнизоны. Однажды, проходя по открытой местности, мы обнаружили себя. Фашисты немедленно организовали погоню. Несколько суток мы уходили и передохнули лишь тогда, когда вошли в большой лес.