Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

Он молчал, опустил глаза.

— В общем так, парень. Ты дезертир. Ты летел к своему королю, так?

Мальчишка нехотя кивнул.

— Чтобы ты сказал бы ему?

Он вновь воззрился на меня.

— Сказал бы, чтобы готовился биться с тобой, чтобы собирал всю Речь Посполитую. Всех на бой поднимал.

— А сказал бы, что пан Жолкевский и все его славные рыцари мертвы? — Я невесело усмехнулся. — Ты же был там. Ты выжил. Возможно… — Я схватил его за подбородок. — Ты единственный, кто остался жить. И ты так бездарно… — Хотелось выругаться, но я сдержался, отпустил его. — Ты не воспользовался этим шансом. Жить.

— Храни господь Речь Посполитую и всех ее воинов!

— Ладно. — Бросил я. — Веревка не то, чего ты достоин. Глупец, но все же рыцарь. Пойдем в лес. Богдан. — Я кивнул своему казаку. — Дай ему саблю.

— Господарь… — Тот замер с непонимающей миной.

Ну а что мне делать с этим парнем? Отпустить — он мой враг, он фанатик. Отдать Сапеге, так он сам его прикончит. Мальчишка слишком ретивый, слишком самонадеянный. Повесить? Все же он рыцарь и то, что он хотел доставить сведения королю, дело чести.

— Ты… Ты… — Из раздумий меня вырвало дикое, безумное пыхтение связанного шляхтича. — Ты…

— Да, это я. Тот самый, кого ты назвал ведьмаком, дьяволом и вот все это.

— Я вызываю тебя! Вызываю! — Взревел он. — Господь направит мою руку и я поражу тебя, как святой Георгий сразил змея.

— Дай ему саблю, Богдан. — Произнес я спокойно. — И развяжи.

Поначалу я думал отойти в лес, чтобы идущие мимо колонны моего воинства не видели всего этого действа. Зачем? Но тратить время было глупо.

* * *

Лучшая стратегическая ЛитРПГ по версии читателей. https://author.today/reader/16591/100353 . Попав в мир Земель Меча и Магии, бывший военный применяет не магию, а реальные тактические наработки: спланированные сражения, логистику и психологию. Результат — армия, которая не знает поражений, и города, цветущие на пустом месте. Хотите увидеть, как строится империя с нуля? Добро пожаловать в книгу, где тактика решает всё.

Глава 6

Парня развязали нехотя.

Богдан ворчал, но все же вытащил свою саблю, замер.

Шляхтич поднялся, потер кисти рук, сморщился. Попытался расправить плечи, но застонал. Он прошел через многое и жизни в его теле оставалось не так много. Боль мешала, давила, не давала действовать в полной мере. Слишком избит, измучен, истерзан. Ран серьезных нет, но множество незначительных привели к тому, что он весь выглядел болезненным и изможденным. Легкий противник. Дело пойдет быстро.

Казак подошел, с пренебрежением передал оружие.

Шляхтич взвесил, кивнул, словно говорил сам себе — сойдет. Аккуратно крутанул в руке, распробовал баланс. Видно было, что кое-что в фехтовании он смыслит. Точно гусар. Элита. Молодой только, горячий, везучий, но… Глупость и юношеский максимализм порой даже такое невероятное везение сводят на нет.

— Как тебя звать? — Задал я вопрос. Стал против него, изготовился к бою.

— Я Кшиштоф Бонар, гусар Черной хоругви Александра Зборовского, рыцарь из славного польского города Олькуша. — Он гордо вскинул голову, встал в позицию. — Я вызываю тебя на бой, проклятый ведьмак!

Смотрел на него и видел живого мертвеца.

Нога ранена, хромает, возможно даже трещина в кости, подведет при первом выпаде. Руки слишком утомлены, онемели из-за веревок. Мало времени прошло, чтобы привести их в должное состояние. У него явно помяты ребра, возможно одно сломано. Судя по измученному лицу, боль терзает его. Отлежаться бы месяцок и тогда еще можно было бы что-то пытаться сделать, а сейчас…

Мне было даже его жаль.

Та самая смерть с косой стояла теперь не просто рядом, пряталась во тьме леса. Она замерла за его спиной и дышала в спину. Жаль мне было парня, но таких как он не исправить. Я бы мог показать ему госпиталь. Его бы вылечили там, привели в чувства. Только… Этот идиот ничего не поймет и сбежит опять. Еще и убьет кого-то. А каждый русский мне дороже, чем этот шляхтич. Он же верен своим идеалам, он не поймет, не увидит, извратит все, до чего дотронется.

Почему?

Да потому что для него мы враги. А у врага не может быть ничего хорошего, чистого и светлого. Враг не станет другом или даже союзником. С этим юнцом не получится договориться, как с Сапегой, даже думать не стоит. Они — христовы воины. Пан сам сказал это. Они вправе вторгаться на чужие земли, сеять смерть и разрушения. Для них мы грязь под копытами их гордых, породистых скакунов.

А мы? Мы орда! Варвары!

Когда мы поднимаемся и даем ответ. Когда спрашиваем с них за смерти своих братьев и сестер, когда отвечаем ударом на удар. Когда в священной ярости своей происходит то, что сделал Прокопий Петрович, царство ему небесное, то… То они начинают орать, что все сделанное нами не богоугодно, это варварство, дикость, злоба, безумие, колдовство и только мы, русские, московиты способны на это.

Они порочат нас в своих мыслях, выражают все это в культуре и искусстве. Лишь потому, что они вправе, а мы, по их мнению, нет. В их парадигме мира, которую очень хорошо передал Толкин, есть светлый запад и темный восток. Никаких компромиссов. И если у великого профессора это сказка, то здесь… Я смотрел в глаза Кшиштофа и понимал — здесь это реальность.

Времена меняются, но суть этой гнилой логики остается прежней. Ее корни, как видел я, ушли глубоко, очень глубоко в историю. Мы, рыцари, мы хорошие и нам дозволено, а все вокруг — зло. Мы несем свет божий во тьму варварства.

И глаза их слепы. Ведь я одолел их в честном бою, в поле. И что? Заслужил уважение, как равный? Нет. Ведьмак! Смешно. Колдун, дьявол.

Уставился я на него, пышущего яростью, но совершенно немощного. Произнес спокойно, готовый убить несчастного мальчишку.

— Я Игорь Васильевич Данилов. Господарь, воевода Руси. Тот, кто созывает