И ты это видел - Давид Зильберман

1948 года кто-то из прейльских земляков сказал маме, что видели Вайвода в одном из лесничеств недалеко от Прейли. Мама обратилась в НКВД с заявлением. Туда поехали и действительно нашли его и арестовали. Был суд. Но мы не знали,　как это получилось, что ему дали всего только три года. Прошло много лет. В 1968 году маму пригласили в Ригу в военный трибунал Латвийской ССР[38].　

Ей сказали, что выявили пятерых человек, которые участвовали во время войны в расстрелах. Мама приехала, пришла в суд. В одном из этих пятерых она узнала Вайвода. Он жил под другой фамилией. Когда мама его узнала, она потеряла сознание. Придя в себя, она рассказала суду всю нашу трагичную историю. Вайвода приговорили к пятнадцати годам со ссылкой в сибирские лагеря.　

Жители Прейли у массовой могилы расстрелянных евреев на еврейском кладбище. Конец 40-х годов

С Владимиром (Владиславом) Вушканом мы общались вплоть до его смерти в 1953 году. Его сестра, выдавшая нас, бежала с немцами в Германию. Вушкан много раз спрашивал родителей, что они сделают, если встретят ее или узнают, где она живет. Родители сказали ему, что искать ее не станут из чувства долга перед ним, но лучше пусть она в их поле зрения не появляется.　

В начале моего рассказа, я упомянул, что у Владимира (Владислава) Вушкана был сын Лёва. Когда мы скрывались у Вушкана, Лёве было лет десять-двенадцать. Он каждое лето приезжал из Риги к отцу на каникулы. Он знал, что отец прячет нас. Но никогда никому, даже своей матери, об этом не сказал. После войны многие годы мы общались с ним, помогали ему. Он был очень болен.　

И последняя деталь, которую я выше не упомянул. Когда Вайвод с немцами пришли нас забирать, Вушкан работал в поле недалеко от дома. Он увидел машину и что дом окружают. Он спрятался и не появлялся дома, пока не пришли советские войска.　

Запись Мордуха Хаги,

Январь 1995 года, США

Послесловие

8 августа 2004 года, в день расстрела евреев в 1941 году, в том числе девушки Шейны Грам[39] — прейльской Анны Франк[40], которая подобно ей вела дневник до самого дня казни, в Прейли был открыт мемориал евреев-жертв нацизма.　

Мемориал был открыт при большом стечении жителей города, в присутствии официальных властей Латвийской Республики, послов Израиля, России и Германии.　

В тот же день на основании документов и свидетельских показаний очевидца Мордуха Хаги Владиславу Антоновичу Вушкану было посмертно присвоено звание Праведника народов мира[41]. Решение об этом было зачитано послом Государства Израиль в Латвии Гарри Кореном, а грамота Праведника была передана потомкам Владислава Вушкана.　

Эта грамота хранится в краеведческом музее в Прейли.　

Давид Зильберман, 2010 год

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

ЖАН ЛИПКЕ

Жан Липке

Он не был командиром партизанского отряда, не взрывал мосты и не пускал под откос немецкие эшелоны с боеприпасами. Однако этот с виду ничем не примечательный человек, простой портовый рабочий из рижского Задвинья, с Кипсалы, латыш Янис (Жанис) Янович Липке, или просто Жан, как обычно его называли друзья, совершал поистине фантастические подвиги в годы нацистской оккупации Латвии, спасая обреченных на смерть евреев. Он организовывал им побеги из гетто и концлагерей и в течение долгих месяцев укрывал их в убежищах вплоть до освобождения.　

Вот как это было.　

В один из первых дней немецкой оккупации банда шуцманов[42] (латышских полицаев) ворвалась в дом к Жану Липке — они пришли за его дочерью Айной — комсомолкой-активисткой. Не застав ее дома — в первые же дни войны она была мобилизована в Красную армию и ушла вместе со своей　воинской частью, — полицаи в ярости набросились на Жана, его жену и сыновей и жестоко их избили. Это было первое знакомство семьи Липке с новой властью.　

В центре и пригородах Риги сразу начались ежедневные облавы — охота на евреев и бывших советских активистов. Людей сгоняли большими колоннами в Бикерниекский лес[43]на расстрел или убивали прямо на улицах. Именно в эти дни Жан без колебаний сделал свой выбор. Он всеми силами стремится помочь несчастным в беде, особенно евреям, с которыми дружил или был знаком до войны.　

С первых же дней оккупации у него в доме на Баласта дамбис[44] прячутся многие его знакомые и даже незнакомые. Людей надо спасать! Эта мысль не дает ему покоя. Ради преследуемых и обреченных на смерть Жан готов идти на любой риск. Спасение этих людей становится главным смыслом его жизни.　

С приходом немцев Жан устраивается работать грузчиком в так называемые «Красные амбары»[45] на улице Маскавас, возле рынка. Эти склады находились в ведении германского Люфтваффе[46] и поставляли оборудование и материалы для фронта. Там Жан проработал более полутора лет, но впоследствии, после войны, откровенно признался, что за все время работы в амбарах для немцев не сделал ничего полезного…　

К осени 1941 года фашисты сгоняют всех евреев в гетто — в огороженный район улиц Маскавас, Лудзас, Садовникова[47].　Жану было поручено забирать ежедневно по утрам из гетто группу евреев, приводить на работы в амбары Люфтваффе и следить за ними. Благодаря этим обязанностям он получил возможность встречаться с заключенными в гетто, он помогал им продуктами, лекарствами, иногда приводил знакомых к себе домой, чтобы они переждали тревожное время накануне облав. Это было опасно и непросто, но ему это удавалось, так как в гетто поначалу не было строгого учета заключенных: людей, вернувшихся с работ по вечерам, стражники у ворот не проверяли поименно. Главное, чтобы общее количество рабочих в группе не изменилось по сравнению с утренним счетом.　

Жан иногда подбирал своих дружков-латышей, нацеплял желтые звезды на их одежду и доукомплектовывал ими свою поредевшую группу, а затем эти парни, незаметно сняв звезды, в суматохе, царившей у ворот, выходили из гетто уже как «арийские» сопровождающие групп. Рассказывают, что однажды из-за отсутствия одного заключенного в своей группе Жан прицепил желтую звезду на свою одежду, и его группа вошла в гетто без сопровождающего, зато в полном составе.　

Работая в Красных амбарах, Жан знакомится и завязывает дружбу с шоферами из Люфтваффе Карлом Янковским и Жанисом Бриедисом, которые впоследствии оказывали ему неоценимые услуги в транспортировке многих беглецов из гетто.　

Однажды в сентябре 1941 года