Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

время опять начинаешь употреблять «вы». Как бы это высшая форма признательности, когда человеку не нужно подчеркивать, что он твой друг. А вот посторонним, которые «тыкали», давали понять, что так обращаться не следует.

– Убери компьютер и не выпендривайся!

Дуров заглянул в глаза надсмотрщице и негромко произнес:

– Заткнись, дура, мы пять лет учились, а ты нам мешаешь, коза закомплексованная.

Перекопский поспешил добавить что-то более учтивое, но поезд ушел. Аспирантка взбешенно простучала каблуками в деканат. Сдавшим на отлично компаньонам влепили неуды.

Холодея от жажды мести, они сели в буфете и набросали план расследования: кто такая, каковы слабые места в позиции деканата. Забросили удочки на форуме. Доброжелатели подсказали, куда копать, и из третьих рук они получили информацию, что в ходе экзамена аспирантка якобы должна была помочь остолопам с платного отделения, незаметно подсунув ответы.

Консильери явились на кафедру и выдвинули свои контробвинения. В ситуации, когда слово споткнулось о слово, а одной из сторон был сын уважаемого завкафедрой, факультет сдал назад. Нахалы получили объективные оценки, а их врагу был объявлен строгий выговор. «Я не чувствую стыда за свои поступки, потому что, если и случались какие-то эпизоды, я давно выкинул их из памяти», – отмахнется позже Дуров.

Когда я спросил о конфликте самого декана, Богданов уклончиво и витиевато, но все же намекнул, что Дуров, безусловно, хам, но и аспирантка была не без греха. Декана больше занимала другая тема: битых полчаса он рассказывал о своем изобретении, которое считал прообразом «ВКонтакте». Это был гигантский складень, «левкас 14 метров, самый большой в мире, 350 лиц». Богданов вклеил туда фотографии всех своих друзей, авторов прочитанных книг и, кажется, даже киноартистов, а также лики святых.

«Идея в том, что каждое индивидуальное существование состоит из множества чужих, – рассказывал он. – Друзей, врагов, героев, лиц, с которыми я еще встречусь, тех, кого я читал, – и я могу это расширить до человечества. Я даже терял сознание перед складнем: как я мог знать это все?»

В глубинах его шкафа на полках блестели рамки, в которые были вставлены фотографии со студенческих праздников: Богданов в камзоле, на осле, на воздушном шаре. «Паша Дуров сделал гораздо более значимую вещь, – продолжил он, стуча карандашом по столу. – Форум, а потом и "ВКонтакте" – это форма коллективного существования, которая позволяет не просто, стоя рядом с артефактом, чувствовать его, а жить в одном пространстве с людьми, которые что-то для тебя значат. Паша воплотил недоступным мне способом идею всей моей жизни. И он сделал ее доступным инструментом для огромного количества людей».

За дипломом Дуров так и не пришел. Необходимость тратить время на административную волокиту отвращала его. Не то чтобы он боялся контактировать с бюрократией – просто, развязавшись с учебой, Дуров окончательно разделил волнующие и не волнующие его вещи.

Перекопский подначивал: спорим, у тебя через год не будет миллиона долларов, а у меня будет. Дуров уловил вызов, но оставил где-то на периферии сознания. Его мысли занимали изменения, происходящие с миром из-за проникновения интернета. Пока они не глобальные. Например, в «Википедии» торчат одни гики, но очевидно, что люди, которые пишут туда статьи, редактируют и спорят, так или иначе учатся договариваться и формируют свой авторитет собственным трудом, а не лозунгами и декларациями. Ключевое слово в «викиномике» – «делиться». Обогащая среду, ты делаешь себя сильнее и работаешь на свое будущее.

Дурову нравилось наблюдать, как созданное им пространство для общения живет само по себе, но он понимал, что такой инструмент коллаборации, как форум, устаревает. Какой будет следующая ступень эволюции в том, как люди обмениваются информацией? Дуров перебирал разные версии, но не слышал щелчка над ухом, который знаменовал бы новый поворот, идею, в которую он хотел бы вложить все усилия, чтобы воздействовать на реальность.

«Миллион так миллион, – очнулся Дуров и с любопытством посмотрел на Перекопского. – Давай, спорим».

Если бы он знал, что через год, когда Перекопский вспомнит о пари, его жизнь навсегда изменится благодаря одной случайной встрече, то свалился бы в обморок, как декан перед тысячеликим складнем.

Глава 3

Мафия открывает глаза

«Деловой Петербург» редко поставлял читателям сенсации, но для круглолицего юноши, одетого как преппи, чтение этой газеты было чем-то вроде рутины. Поселившись в массачусетском кампусе, он не бросил это занятие: заходил на сайт dp.ru и читал. Когда выпускник Университета Тафтса вернулся из Америки с дипломом и размышлял, с какого бизнеса взять старт, газета играла роль сводок с фронта.

За семь лет отсутствия Славы Мирилашвили город изменился: утихли войны за заводы, леса и пароходы, бандиты скрылись в подполье, «крышу» обеспечивали силовики. Еще до того, как Михаила Мирилашвили осудили за похищение похитителей его отца (Славиного деда), мальчика вывезли в Израиль. Он прибыл на Святую землю с выданным Гризом личным делом и попал в школу для детей дипломатов. Окончив ее, Слава захотел сменить континент и подался в американский университет.

Оставаться в Штатах выпускник Слава не желал – очевидно, что в России, где начался потребительский бум, незанятых ниш на рынке было больше. Семейный бизнес выстоял, управляющая компания избавилась от казино и сдавала недвижимость в аренду. Пока отец сидел, делами заправлял дед Михаил, с похищения которого началась их семейная эпопея.

Слава листал «Деловой Петербург», пропуская большинство заметок. Ему хотелось скорее добраться до полосы о молодых предпринимателях. Нет, про него там вряд ли написали, хотя первый опыт Славы был занимателен. Взяв в долю одноклассника Льва Левиева, отучившегося в канадском Университете Макгилла и поработавшего аудитором в Ernst & Young, он расставил платежные терминалы по принадлежащей его клану петербуржской недвижимости.

В 2006 году рынок поглощающих деньги автоматов взлетал, но компаньоны допустили математическую ошибку в маркетинговых расчетах и провалились. Так вот, полосу про отроков в бизнесе занимало интервью неизвестного чувака. Слава прочел лид, в котором говорилось, что этот человек создал сайт, где общаются студенты универа. Далее утверждалось, что персонаж зарабатывает на баннерной рекламе приличные деньги. «Прикольно», – подумал Слава, рассматривавший вариант с инвестициями в интернет.

Речь в «Деловом Петербурге» шла о Дурове, а историю с рекламой выдумала Эльнара Петрова, автор интервью. Тотем почти ничего не получал от форума. Просто Эльнара однажды уже спрашивала Дурова, как выиграть три Потанинские стипендии подряд, и, чтобы оправдать второе явление понравившегося героя на страницах газеты, продала редактору историю о бизнес-успехах студента. Дуров явился к ней «с этим своим саквояжиком», в черной бейсболке и пиджаке с набитыми поролоном плечами. Открыл рот и не закрывал два