В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

— Брачный договор, — зарычала я, глядя в экран телефона. — Гридов, ты что себе позволяешь?

— Ты знаешь, я так подумал, меня вообще не устраивает это положение, в котором мы с тобой оказались. Мы с тобой договаривались, что у нас будут сохранены нормальные отношения, но ты решила идти до конца. Я уважаю твоё упорство.

— Виктор! — Я аж встала с кровати, прошла вдоль комнаты и запустила пальцы в волосы— Ты что, считаешь, что женщина это такая игрушечка? Сегодня взял, завтра поставил и все на этом?

— Нет. Я считаю, что женщина имеет право на злость. Женщина имеет право на раздражение. Женщина, в принципе, в моём мире имеет офигительно много прав. И вот, поскольку ты воспользовалась своим правом на месть, я хочу, чтобы у меня была возможность воспользоваться моим правом на прощение.

— Подожди, — запнулась я, останавливаясь напротив комода и кладя телефон на полку. Упёрла обе ладони в ручки и замотала головой. — То есть ты сейчас мне говоришь о том, что раз я пошла до конца, раз я подала на раздел имущества, раз я инициировала развод, то я должна тебя простить?

— Саша, я одумался! — произнёс резко и зло Виктор.

— Как ты одумался? Ты развёлся со мной месяц назад, и ты одумался, присылая мне брачный договор?

— Я хочу, чтобы у тебя были гарантии. И впредь у нас не было с тобой никаких разногласий по поводу имущества.

— Зачем мне брачный договор?

— Как это зачем? — непонимающе уточнил Виктор. — Мы с тобой снова заключим брак, и ничего такого.

Вспыхнула.

— Какой брак, у тебя любовница беременная.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я посчитал, что поступил неправильно, вводя тебя в курс дела. Ты эмоционально не можешь с этим справиться. Поэтому мы закрываем тему любовницы и открываем новую главу нашей с тобой жизни.

Я от растерянности охнула, понимая, что у меня вместо вместе с жаром и морозом тут же долбануло давление.

Захотелось кричать, топать ногами и стараться как можно отчётливее донести до Виктора, что он сейчас устроил цирк инвалидов.

— Виктор, ты чем там думаешь? У тебя что, нитка внутри черепной коробки, держащая уши порвалась?

— Саша, давай без оскорблений. Я всегда знал, что у тебя очень острый язык, и, признаться, я всегда вдохновлялся этим, но сейчас мы с тобой обсуждаем наш брак.

— У нас нет брака. Мы в разводе, — заметила я очевидное и зарычала.

— Вот видишь. А я хочу это исправить.

— Как ты собираешься это исправлять? Ты на что надеешься, что ты такой сходил где-то погулял, вернулся, показал мне брачный договор, который хочешь со мной заключить, и все? А как же твоё венчание?

— Так, эта тоже тема теперь тебя не касается. Я по-прежнему хочу состоять с тобой в браке. Я желаю, чтобы у нас все было по-старому.

— Ага. То есть тебя так настолько прижала ситуация с разделом имущества, что ты быстро переобулся.

— Нет Саша, если б меня прижала ситуация с разделом имущества, я бы продолжил топать ногами и говорить о том, что ты не права, но, заметь, на раздел имущества мне по большому счёту плевать, потому что брачный контракт заключается на основании того, что мы уже разделили то, что у нас было, и заключаем новые договорённости.

— Виктор, я тебя не понимаю.

От шока и злости я действительно не находила, что сказать.

Однозначно Виктор подсел на какие-то тяжёлые наркотики, либо потихоньку спивался, потому что иным объяснениям его поведение не поддавалось.

— Саша, я тебе высказал свою точку зрения. Меня не устраивает положение, в котором мы с тобой в разводе и живём как враги. Я не хочу быть тебе врагом. Я хочу быть тебе мужем. Если ты не забылась, изначально таков и был план.

— Виктор, это только твой план, бредовый, лишенный какого-либо рассудка. Ты посчитал, что, находясь в светском государстве, сможешь иметь двух жен. Ты же как хотел развестись со мной, расписаться, обвенчаться с Эммой, а потом снова сойтись со мной, потому что иначе третьего пункта не может быть. И как это назвать другим словом, если не многоженство?

Тяжелое молчание было мне ответом.

Он сам не знал, как это назвать, а я не представляла, что я должна была сейчас ему выкатить, чтобы он наконец-таки пришёл в себя и понял, что наш брак не игрушка, он разрушил все.

У меня было чувство, что я этот месяц существовала, а не жила.

Такого предательства от человека, который был со мной на протяжении стольких лет, я не ожидала, но ещё большего предательства я не ожидала от него по отношению к Тимофею.

Да, Вик переживал, что сыновья с ними не общаются, но он умудрился сказать о том, что он принял меня с ребёнком.

Если в какой-то абсолютно другой реальности ещё можно было предположить, что предательство мужчиной женщины можно простить, то вот предательство ребёнка нет.

— В общем, Саш, давай подписывай брачный договор. Как только у меня на почте будет висеть твой экземпляр с подписью, сразу же назначим дату появления в загсе.

— Виктор, ты от меня со своими махинациями с женами, отстань, пожалуйста. И убери свой педикюр с моей души!

21.

Я бросила трубку и постаралась прийти в себя, но, как говорится, если утро начинается с бывшего мужа, то днём ничего хорошего однозначно не светит.

Я спалила кашу.

Оступилась на дорожке, пока шла к машине.

И чуть было не сломала каблук на лодочке.

Вообще весь день складывался абы как.

Это примерно, как с утра промахиваешься одной ногой мимо тапочек и понимаешь, что все пойдёт через одно место: застрянешь в пробке, наорёт начальство, и все в этом духе.

На меня начальство, слава Богу, не орало, потому что начальством была я, но от этого меньше проблем по работе не стало.

Появился новый большой заказчик, которому необходимо было не просто ведение бизнеса, а чуть ли не с ложечки, чтобы все давали проглатывать. Это напрягало, но я, определив его к одному из своих специалистов, постаралась максимально доходчиво объяснить, чего требуется.

Звонил Тимофей.

— Ты как там?— Спросил сын тихо, и я пожала плечами.

— Работаю, пытаюсь собраться с силами и все