В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

— Ну ладно, а то у нас не так давно был случай: велосипед чей-то утащили. В чате посёлка не видели?

Меня вообще не было ни в одном чате. Я демонстративно делала вид, как будто бы меня это не касается. Я узнавала новости постфактум. Я не состояла в родительских чатах, когда младшие были в школе. Не состояла ни в домовом чате, ни в рабочем чате. Я знала ‚ что у моего коллектива есть там какой-то отдельный чатик, в котором они обсуждают мои зверствования и подарки мне же на день рождения. Но сама этого не касалась, потому что любой инфоповод безумно много тянул энергии, а у меня было трое сыновей и муж. Мне этой энергии и так фактически всегда не хватало.

— Давайте я вам помогу. — Девица наклонилась и постаралась подтолкнуть ко мне ящик, но я покачала головой.

— Поддержите лучше дверь.

Соседка сноровисто перепрыгнула через коробку и задержавшись, помогла обуздать эту пружинящую калитку. Поблагодарив её, я запоздало вспомнила ‚ что так и не узнала из какого она именно дома и вообще, как её зовут. Решила не заострять на этом внимание и уже открыв ворота, перепарковала машину и потащила дальше свою лаванду.

Мне бы очень хотелось сказать ‚ что моя жизнь действительно менялась в лучшую сторону, но нет. Мне нужно видимо было оставаться в Стамбуле. Тогда бы действительно моя жизнь менялась в лучшую сторону, а сейчас получалось, что Виктор, мало того взбешённый самим фактом, что я там кого-то благодарила за последний год любви- рвал и метал. Так он ещё теперь озадачился вопросом- где я нахожусь.

Собственно именно это он и спрашивал во время вечернего звонка.

— Ты же понимаешь ‚ что я тебя все равно найду. — Произнёс спокойно Виктор и я закатив глаза, выдохнула:

— Ты можешь, мне хотя бы не звонить. Мы с тобой разводимся. Не надо, не надо никакого общения. Как ты не осознаешь тот фак, что надо отвыкать от друга. Надо прекращать.

— Саша, — задержал дыхание Виктор, — я не собираюсь отвыкать от тебя. Я не собираюсь смотреть на то, как у тебя криво, косо складывается жизнь. Я же прекрасно знаю, что я самое лучшее, что в ней было.

— Ошибаешься. Самое лучшее, что было в моей жизни- это дети. — Произнесла я вполне резонно и посмотрев на ящики с лавандой, села на корточки и стала их распаковывать. Потому что как затащила на террасу, так и оставила стоять.

— Скажи мне просто, где ты живёшь?

— Зачем тебе эта информация?

— Цветы буду посылать, подарки.

— Слушай, у тебя там молодая любовница на сносях. Давай ты ей подарки и цветы будешь присылать, а меня забудешь. — Отключила вызов.

Хотела казаться себе гордой, самодостаточной, дерзкой, резкой. В общем самой настоящей Стервеллой Девиль. Но выходило ‚ что я была просто Сашей: немного ранимой, обидчивой, совсем чуточку мстительной. Ну и то на месть как таковую мне было жалко энергии. А вот для того, чтобы отстоять свои границы, это да.

Я думала, что достаточно чётко объяснила Виктору, что между нами теперь будет, но оказалось, что нет.

Утром я решила ‚ что стоит повременить с работой и не загонять себя. Поскольку все текущие задачи были решены, я отправила список мероприятий на ближайшую неделю старшему менеджеру и успокоившись, хотела провести дома время.

Дома, наедине с собой, но старший менеджер позвонила и задыхаясь паникой, произнесла:

— Александра, ваш супруг приехал. С ним ещё какие-то люди непонятные. Мы не знаем, чего ожидать и вообще я не представляю, как в таких ситуациях реагировать.

Если это что-то законное, то да- аудит или проверка. Да. Но я не уверена, что это что-то законное. Они требуют все документы. Что нам делать, Саша?

23.

Ответ на этот вопрос у меня был абсолютно нецензурный.

— Ничего не давать, пусть чай сидят, пьют, я сейчас подъеду, — произнесла я сдержанно и мягко, не собираясь пугать ещё и сотрудников. А у самой в душе поднялась такая бешеная буря, что хотелось растерзать Виктора пополам.

По пути на работу я успела позвонить Герману.

— И что он хочет — Произнёс тихо Одинцов.

— А я не знаю, что он хочет. Я позвонила узнать у вас ответ на этот вопрос.

— Я подозреваю, он просто пугает, потому что никакого отношения ваше агентство к разделу имущества не имеет. Оно вписано. То есть даже если придётся что-то делить, то все равно взаимозачётом окажется, что агентство будет у вас, и все. Так что, мне кажется, он просто треплет нервы. На основании этого можно спокойно вызвать полицию и выставить его, так сказать, с конвоем.

— Хорошо, я поняла. То есть мне не о чем беспокоиться?

— Конечно, не о чем. Какое он отношение имеет к вашему бизнесу? Это примерно то же самое, что вы сейчас приедете к нему в фирму и начнёте требовать документацию, но вы там не работаете. Супруге находящиеся в разводе никакого отношения в принципе не имеют к делам друг друга, до решения суда, с чего он решил, что он может что-то требовать?

— Ладно, я поняла, — выдохнула я, перестраиваясь в другой ряд.

— Так что если что-то будет какая-то накладка, спокойно набираем полицию, следом меня, я приеду и расскажу всем о правах и обязанностях. В любом случае, если переживаете, Александра, я как раз в получасе езды от вашего офиса.

— Нет, нет, не особо переживаю.

— Но помните, Саша, никакого рукоприкладства.

— Герман, — протянула я натянуто и усмехнулась. — Ну неужели вы считаете, что…

— Я не считаю, я знаю, — произнёс мягко Одинцов и хохотнул в трубку. —Женщины порой бывают очень агрессивны, так что постарайтесь без жертв и без крови. Понимаю, хочется, но давайте будем все-таки немножко цивилизованнее.

— Герман Васильевич... — Усмехнувшись, произнесла я, сворачивая с проспекта.

— Я, конечно, понимаю, что шутки не ваша прерогатива, но сейчас было очень даже смешно.

— Я старался, Александра.

— Спасибо, вы меня успокоили.

— Понимаю. звоните. В любом случае позвоните, как решится вся эта история. Но, подозреваю, это всего лишь акт для того, чтобы увидеться и что-то снова обсудить. Вы же не идёте на контакт.

— Да уи совершенно верно.