В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

внимательным и очень умным мальчиком. Я чувствовала его переживания, кода родила Диму. Когда уже стало понятно в сознательном возрасте ‚ что Виктор не родной отец Тимофея, я чувствовала вот это его переживание, что вдруг его недостаточно любят, либо он что-то делает, не то ошибается и пыталась всеми возможными силами заглушить эту боль. Виктор помогал.

— Я тебя на руках таскал, когда ты ходить ещё не мог. Так что не бери в голову. Будто бы ты меня чем-то можешь не порадовать. Ты мой сын. Ты меня радовать будешь всегда.

А сказать нам пришлось Тимофею о том, что Виктор не его родной отец, потому что рано или поздно какая-нибудь тварь все равно бы это выплеснула наружу. Да, я подозревала‚ что однажды моя мама не сдержится и ляпнет такое при Тимофее и тогда было бы намного все страшнее. И Тим сначала воспринял эту информацию с сильным страхом, но потом Виктор все-таки убедил его, что без разницы кто твой биологический отец, самое важное — что рядом есть человек, который любит тебя.

Мне все эти годы казалось ‚ что Виктор безумно любил Тимофея, а в самый критичный момент ткнул этим, паразит.

Хотелось быть сильной, независимой, злой. А я сидела, вспоминала разговоры Виктора и Тима, и слезы на глаза наворачивались.

А первая неделя августа как-то незаметно подошла к концу.

Не заметила я её наверное из-за изобилия конфликтных ситуаций между мной и Виктором.

Из-за того, что дом новый.

Сад.

Опять-таки моя лаванда.

Перед самыми выходными, возвращаясь из города, я заехала в небольшой торговый ряд, который был в посёлке. Вышла из машины и двинулась в сторону супермаркета. Заметила возле велосипедных стоянок ту самую соседку. Девушку, которая помогала мне тащить коробки. Махнула рукой, но она то ли меня не узнала, то пи не заметила.

Зайдя в магазин, я быстро напихала в корзину продуктов и пошла на выход.

Загрузил сумки в багажник и сел за руль. Сдала назад.

Треск, хруст и визг заставили похолодеть. Я дёрнула ручник и в ужасе посмотрела в зеркало заднего вида. Обернулась, пытаясь разглядеть хоть что-то ещё. Дёрнула ручку двери и выскочила наружу.

— Простите.

Соседка вместе с велосипедом лежали под колёсами машины.

— Простите. Я не видела, и голова закружилась. Простите, простите. — всхлипнула соседка, потирая локоть.

Я охнула, ощущая, что сердце из груди готово вырваться.

Я сбила человека.

И это была меньшая из проблем.

27.

Я дернулась. Но соседка замахала руками.

— Господи, извините, мне просто что-то плохо стало, я не видела, что вы выехали.

— Да, это вы меня простите, сама не посмотрела назад, — я все-таки наклонилась и перехватила соседку за руки, потянула на себя. — Не ударились? Как вы?

— Странно, — выдохнула она, с трудом вставая на ноги. Тонкие пальцы вцепились мне в запястье и я ощутила мороз, который прошёлся по коже. Упала она неудачно разодрала локоть и руку, а у велосипеда оказалось погнуто переднее колесо. —Простите, господи, мне что-то действительно, наверное, заплохело.

Она сделала шаг назад, пошатываясь, и я шагнула следом, чтобы не выпускать её из рук.

— Так, давайте тогда скорую вызовем.

— Подождите, подождите. — Она замахала руками, желая остановить меня.

Я от шока не настолько быстро реагировала, чтобы не позволить здесь диктовать кому-то мне условия.

— Сейчас, сейчас. — Она сделала ещё шаг назад и, уперевшись ногами в бордюр, взмахнула руками. Я шагнула следом, ловя её и не давая упасть назначь на газон.

— Вот я сегодня какая-то неуклюжая. Ещё мама с утра уехала, а я одна здесь осталась, да и без машины.

Она тяжело дышала и потихоньку сгибалась пополам.

— А что с вами происходит?

— Да не знаю, второй день какое-то странное состояние. Вчера-то вроде бы ещё ничего, а сегодня голова едет и в желудке неспокойно, — произнеся последнюю фразу. Она от ужаса расширила глаза и приложил ладонь ко рту.

Я резко развернула её в сторону газона и в последний момент успела слегка отклониться.

Ее рвало в основном водой.

Холодная ладошка сжимала моё запястье с такой силой, что кости вот-вот должны были начать крошиться.

— Так, я вызываю скорую, — произнесла я, когда первый поток рвоты прекратился.

— Нет, нет вы что, какая скорая? Ну, голову напекло солнцем. Что теперь скорую вызывать?

— Из-за этого вы упали под колеса моей машины?

— Я не посмотрела просто. — соседка пошатнулась и выдохнула. — Вы меня докиньте лучше до местной клиники, она на въезде в посёлок. Я лучше сразу там анализы сдам и, может быть, отлежусь.

— В чем проблема вызвать скорую? — Спросила я нервно, придерживая соседку за плечи.

— Да не, сейчас в государственную повезут, ещё не понятно, что там натворят. И вообще, пока она приедет, я уже видела, как у нас через улицу бабушке плохо стало, скорая ехала сорок минут. Нет уж, можно в частную заскочить?

— Ну, давайте, — замявшись, произнесла я и потянула её на себя. — Только велосипед…

— Да Бог с ним, с этим велосипедом, — фыркнула соседка, и когда я открыла дверь, она аккуратно залезла на заднее сиденье, я вытащила маленькую бутылку воды, протянула ей, чтобы она хоть горло прополоскала. — Нет, нет, я сейчас пить не буду, боюсь, меня опять вывернет.

Я выковыряла велосипед из-под колёс, поставила криво-косо его на парковку. Сама прыгнула в тачку и, снова заведя машину, развернулась и, чуть ли не пробуксовав, стартанула к перекрёстку.

— И часто с вами такое? — Спросила я в гнетущей тишине, а у самой нервы натянуты были до предела. Так ещё и паника охватывала. Вообще, я не любила оказываться в таких ситуациях, когда кто-то от меня зависит, от моих действий и от моей реакции.

Раздражало.

Я поэтому и не любила вот эту всю общественную деятельность.

— Да беременна просто. И, ну, что-то все очень плохо. Врач говорит, что что-то не так с гормонами, и назначает кучу таблеток. Я все это пью, но от этого легче не становится.

Я вспомнила свою последнюю беременность и покачала головой.

Рожала я Демьяна достаточно поздно. Но даже у меня не было такого, что я так сильно страдала токсикозом, нет, он определённо был, но какой-то более лайтовый, но не такой же, что посреди улицы водой блевать.

Я тяжело