Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

— Сам придумал, — сделал вид, что обиделся Колдун.

Я выдохнула, но перевела.

— «Кроме любви твоей мне нету моря», — выдал свою партию Колян.

Я автоматически признала Маяковского и затихла, понимая, что урок французского начал превращаться в литературный кружок «две творческие хромосомы».

— «Тебя, как первую любовь, сердце не забудет», — продекламировал Колдун.

— «Если судьба — это огонь, то я сгорю в нем с твоим именем на устах», — сразу же парировал Николай.

— «Ты мое искушение, моя ночь без покоя, и я не желаю спасения», — азартно ответил ему Тихон, — Янина Сергеевна, а почему не переводим?

— Продолжайте, — выдохнула я, складывая подбородок на сжатый кулак, — нечасто можно встретить таких начитанных молодых людей.

Тихон наклонился поближе и прошептал:

— Все для тебя, бунтарка! Главное, чтобы тебе понравилось.

— Мне нравится, продолжайте, — вежливо ответила я и почувствовала, что краснею!

Я краснею! Нет, мне определенно нужно прийти в себя! В конце концов, надо наслаждаться тем шоу, что мне показывали. Стараются парни, школьную стихотворную программу вспоминают!

Тихон сузил глаза и сжал зубы, а Николай решил, что это призыв к действию:

— Я вам пишу — чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю: в вашей воле меня французским наказать!

Но если б знали, как ужасно

Гореть!

— Нафаня, тебя кто из-под лавки выпустил? — вздохнул Тихон, перебивая пламенную речь собрата. — Соловей-отбойник с хромосомами…

— Здыхля, — не растерялся Николай.

— Извилину себе не заплетай умными словами, а то уши отвалятся, французский нечем слушать будет, — радушно посоветовал ему Тихон.

— В моем классе не ругаются, — отрезала я своим фирменным тоном.

— Простите, учитель, — томно и хрипло извинился Тихон, — раскаиваюсь и готов понести наказание.

— Какое похвально рвение, Колдун. Пожалуй, так и сделаем, — решила я.

Тихон подался вперед, врезаясь животом в парту.

Я же поднялась, нашла большой плакат с французским алфавитом, прикрепила его к доске и вооружилась указкой. Проверила, на месте ли мел, обернулась и почувствовала себя не на уроке. Совсем не на уроке.

Николай просто улыбался, а вот Тихон… У Тихона горели глаза, играли желваки и, кажется, ему настоятельно требовался огнетушитель.

Он просто смотрел, а мне казалось, что я вдруг научилась читать его мысли. И… Лучше бы не училась! Потому что они меня смущали!

На меня никто и никогда так не смотрел. Это была смесь восхищения, обожания и желания. Такой коктейль заставлял кровь бурлить, щеки — алеть, а руки — дрожать.

Я вдруг подумала, что он очень хорошо играет. Ему бы в театр актером идти работать на роли героев-любовников. Идеально выверенная игра, ни одного лишнего движения, ни одной ошибки.

Я смогла оторвать от него взгляд, посмотрев на Николая, по лицу которого было видно, что парень просто развлекался. Да и не могла я Николая воспринимать как мужчину. Просто не получалось.

Подумав, я сосредоточилась на Николае, просто потому, что когда я переводила взгляд на Тихона, то начинала робеть, покрываться мурашками и, возможно, краснеть.

— Николай, открываем тетрадь, — напевно попросила я.

Тихон сжал ладони в кулаки, но молчал.

— Ой, я не взял, — растерялся Николай.

Я сделала максимально строгое выражение лица, вырвала ему из своей тетради двойной листочек, нашла ручку, положила на его парту и начала урок.

Хотели учить французский — их есть у меня! К тому же деньги уплачены, а эта парочка тут уже прижилась так, что не выгонишь.

Ну Татьяна Ивановна, ну спасибо! Надеюсь, больше она ко мне никого сегодня не отправит!..

— Тогда начинаем с самых азов и пишем…

Николай сразу же схватился за ручку и приготовился писать, а вот Тихон откинулся на низкую спинку стула и просто слушал.

И смотрел, поганец, так, что я не то что французский — я родной русский забывать начала! Боже, где я так тебя рассердила, что ты послал его в мою жизнь?

Я старательно отводила взгляд, что не укрылось от внимания Колдуна, и косилась на настенные часы, подгоняя стрелки и желая, чтобы урок поскорее закончился. Но время, как назло, тянулось медленно и лениво.

Села на свой стул, положила указку на стол и в тишине кабинета четко услышала, как Тихон втянул носом воздух.

Николай удивленно повернулся в его сторону, округлил глаза и завис.

— Тихон, ты почему не пишешь? Али по-французски шпрехаешь? — с издевкой спросил он у приятеля.

— Я на слух лучше запоминаю, — отмахнулся от него Тихон.

— Янина Сергеевна, а что, если нам после занятия… — начал Николай.

— А ты когда после занятия будешь уходить — под ноги внимательно смотри, — перебил его Колдун так, что даже я вздрогнула.

А вот Николай вооружился мужеством и ничего не ответил, только дернулся удивленно.

Я же подумала, что сейчас мне больше всего на свете хотелось купить домик в деревне на берегу реки, разбить крохотный садик и по осени собирать урожай, а не вот это вот все.

Возможно, я бы даже завела парочку кур, корову и козу.

— Янина Сергеевна, о чем думаешь? — вернул меня в реальность Тихон.

— Думаю, не завести ли мне козу, — честно ответила я.

Колдун округлил глаза, широко улыбнулся и признался:

— Ты прелесть.

— Я знаю, — с достоинством ответила я.

— А я вот кошку хочу.

— У тебя есть.

— Правда? — уточнил он.

— Да. К слову, как она?

— Дикая очень. Непокорная и недотрога. Боюсь ближе подойти, чтобы глазки коготками не выцарапала.

— Это правильно, чужие желания нужно уважать, — заметила я.

— Может, посоветуете литературу, где бы рассказали, на какой козе мне к ней подъехать?

— Могу посоветовать, конечно. Объехать стороной.

— Не могу, она уже моя, — выдохнул Колдун, — а я ответственный.

— По какому признаку вы решили, что она ваша? — уточнила я.

— Я так решил, — Колдун снова выдал улыбку, от которой я заерзала на стуле и покосилась на часы.

Обалдевший до глубины души Николай просто сложил голову на ладонь и внимательно слушал наш диалог, который в очередной раз прервал стук в дверь.

— Янина, я помешал? — смущаясь, спросил Анатолий, — мне Дана вчера звонила…

У Колдуна глаза сначала закатился, потом задергались, а выражение лица стало непередаваемым.

Разумеется, я не стала объяснять, что Анатолий — наш прораб, который делал ремонт в школе. Близкий друг мужа Данелии и просто замечательный человек.

Из моих уст сорвался нервный смешок, а я поднялась.

— Куда? — вылетело у Тихона.

— Я на минутку, а ты остаешься здесь за умного! Николай за главного. Не подведите меня.

И вышла из кабинета с колотящимся сердцем.

— Анатолий, тебя Татьяна Ивановна ко мне послала? — уточнила я очевидное.

— Да, сказала, ты покажешь, где косяк отвалился. Я своим