Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

другой день после взятия нами стан. Майорской в Донецком бассейне, где он служил помощником начальника станции и служил всё время до рокового дня 3 апреля довольно исправно. Только в Старо-Минской он как-то странно остался, когда мы оттуда отошли, но через несколько дней вернулся, сказав, что ночью он незаметно ушел от красных, а остался там потому, что отошел от батареи и идти дальше вследствие болезни не мог.

Здесь приехавшими из Севастополя повторяются довольно нелепые слухи, которые там циркулируют. Говорят там о том, что на фронте ни одного выстрела не слышно, что происходит там братание, что в Севастополь прибыла уже советская мирная делегация, что англичане оккупируют Крым, а вся наша армия поступает на английскую службу, и мы принуждены будем прослужить на этой службе не менее 3 лет с правом получения одного 6-месячного отпуска.

17.04.1920. День сегодня был тихий, без ветра. С утра довольно ясно была слышна артиллерийская стрельба со стороны Перекопа, несмотря на то, что от нас до линии фронта около 50 верст. Эти звуки мигом рассеяли всякие слухи, толки и предположения о мире и братании. Большевики в этот день солидно наступали и заняли было Перекоп, но контратакой Марковцев их довольно скоро эвакуировали оттуда. С их стороны в этом деле главное участие принимали еврейские и латышские части. Насколько мне известно, в этот день им решительно не поздоровилось. Наша кавалерия преследовала их до Преображенки, из которой красные поспешили тоже выскочить. Передают, что в Перекопе было захвачено до 600 человек этих молодчиков. Удерживаться в Преображенке нашим частям не выгодно, так как слева она обстреливается с тыла.

18.04.1920. Делать здесь нечего, и за занятия математикой взяться не удается: всё время от нечего делать заходит то тот, тот другой, и естественно не дают сосредоточиться ни одной минуты. Кроме того, на нашей квартире живет 5 человек самого разнообразного характера и направления. Серьезный агроном подъесаул Исай Степанович Бурдюков, 38 лет; сумрачный, потерявший на наше дело окончательно всякую надежду, семинарист подпоручик Лепарский Александр Иванович; военный чиновник Соколовский Георгий Леонтьевич, прозывающийся «смешняк»; не обижающийся подпоручик Николай Николаевич Лавринович[195] и всё тот же неунывающий я. Весь день, иногда с раннего утра, у нас довольно оживленно проходит. Споры на разные темы не прекращаются. Затрагиваем вопрос о «нравственности» и «безнравственности», «обрядовой стороне религии», «толковании Евангелия», о том «увеличивается ли нравственность в связи с накоплением знаний», о «совести», «социализме» и пр. Наряду с этими довольно серьезными рассуждениями, при наиболее видном участии с моей стороны каждый день «разыгрывается Лавринович под орех», отчего стоит солидный смех, который он сам больше других поддерживает. По вечерам в другой компании идет бесконечная игра в «железку». Я разорился окончательно, всё время идет мне самая беспросветная карта. Стоянка в общем гнусная, кругом кроме голого поля и хат ничего не видно. Теперь до нас доходят газеты только от 6–10 числа. О пище всё время приходится думать самому и бегать по хатам, чтобы достать себе чего-либо, так как иначе останешься голодным.

19.04.1920. Те части, которые сумели погрузиться в Новороссийске и перебросились в Крым, размещены здесь в районе Евпатории. На фронте находится Донская конница генерала Морозова, которая отошла в Крым в декабре 19-го года и стояла здесь всю эту зиму на Перекопе. Теперь она пополняется прибывшими с нами Донцами. На этих днях, вследствие отставки Сидорина и других причин, в Евпатории Донцы заволновались, отказывались воевать, говоря, что им это надоело, и требовали, чтобы их отправили на Дон в родные станицы. Туда выезжали Врангель и епископ Вениамин, уговаривали и уговорили Донцов. Говорят, Врангель сказал в Евпатории, что на мир никто не рассчитывал и не надеялся. По сводке от 17-го, на Кавказском фронте оставлен г. Сочи.

20.04.1920. Говорят, что было сообщение о том, что Япония объявила войну большевикам, заявив, что никаких захватных планов она не преследует и уведет свои войска, как только в Сибири восстановится нормальный порядок и неприкосновенность японских граждан в Сибири будет гарантирована. Там как будто большевики сожгли где-то японское консульство, перебили 150 японских солдат, творили какие-то непрекращающиеся безобразия, чем собственно и было вызвано это объявление войны. Если теперь для нас выгодно это состояние войны Совдепии с Японией, то потом все-таки тяжело придется, когда нужно будет тем или иным способом, «попросить» их увести свои войска из тех мест. Пока же, как сообщается, японцы заняли уже Владивосток, Хабаровск и двигаются дальше.

На нашем дворе помещается земский случной пункт. Наши офицеры довольно регулярно подходят в подходящие моменты и присутствуют при случке. Чем только от скуки не начинает интересоваться ничего не делающая публика. Воображаю, что делалось бы здесь, если бы в данное время водку можно было бы доставать в произвольном количестве. Некоторые из наших офицеров с помощью хозяев решили «изготовить» самогону и почти каждый час ходят и нюхают тесто — не прибавилось ли хоть немного крепости.

21.04.1920. На фронте пока спокойно. 18 числа наши части под личным руководством генерала Слащева перешли в короткое наступление на Чонгарском полуострове, севернее ст. Сальково, захватили бронеавтомобиль красных «Молния» и вернулись обратно.

В ночь на 19-е число наш флот, пройдя Керченский пролив, вошел в Азовское море и, подойдя к Мариуполю, своим огнем подбил бронепоезд, потопил несколько шхун и захватил вооруженный катер «Республиканец». В течение 19-го и 20-го числа наши суда бомбардировали Таганрог и Ейск, где в порту тоже что-то мелкое было потоплено. В Мариуполе, кроме того, нашим судовым огнем был вызван взрыв склада снарядов.

Поговаривают о предстоящем нашем наступлении, но это, должно быть, будет не очень скоро. Теперь же ожидается сильный нажим красных. Разведывательная сводка всё время говорит о группировке в этом районе значительных сил противника. По сообщению перебежчиков, на этих днях ожидается весьма солидное наступление красных с участием 8 танков и 10 бронеавтомобилей, внушительных сил конницы и пехоты. Красным приказано во что бы то ни стало прорвать наш фронт. Соответственно этому у нас появилось в приказе по корпусу сообщение о предстоящем наступлении красных с танками, причем указывалось, что «танков бояться вовсе нечего», что пехота должна раздвигаться, пропускать танк и всё внимание сосредотачивать на идущую за танком пехоту красных и т. п.

Интересно вспомнить, как в прошлом году, когда мы подходили к Харькову, писалось относительно танков у нас в обращении к красноармейцам, которым предлагалось бросить оружие. Там говорилось, что танк — это нечто всё сокрушающее, бороться против чего бесполезно и