Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

В другом приказе Врангель особо благодарил героев-Дроздовцев и конницу генерала Морозова, на которых, по его словам и в действительности легла вся тяжесть боя. Что-то ничего не слышно про доблестных Корниловцев и Марковцев. Их маринуют всё больше в резерве, хотя Марковцы и были на каком-то направлении теперь.

6.04.1920. Стало что-то похоже, что у меня начинается второй приступ возвратного тифа, но как раз в этот день мне сделали вливание сальварсана (единственное лечение за всю мою болезнь), и благодаря этому мне удалось избежать повторения этой неприятной болезни. Больных у нас в батарее набралось человек до 40, из которых немало лежат от «сыпняка» и находятся в тяжелом состоянии, а почти все остальные — больные возвратным тифом. Это последствия переезда по морю.

На фронте спокойно, красные пытались только ночью атаковать наши позиции на Арабатской стрелке, но были отбиты. В тылу зато начинает чувствоваться, что Врангель серьезно взялся за дело. Сегодняшний приказ Главнокомандующего коснулся Донской армии: «Бьет двенадцатый час нашего бытия, — говорит он, — мы в осажденной крепости в Крыму. Успех обороны крепости требует полного единения ее защитников. Вместо этого находятся даже старшие начальники, которые политиканствуют и сеют рознь между частями. Пример этому — штаб Донского корпуса. Передо мной издание штаба «Донской Вестник». Газета восстанавливает казаков против прочих не казачьих частей Юга России, разжигает классовую рознь в населении и призывает казаков к измене России. По соглашению с Донским атаманом приказываю генералу Сидорину сдать должность генералу Абрамову[191]. Отрешаю от должности начальника Штаба генерала Кельчевского и генерал-квартирмейстера Кленова. Начальника политического отдела и редактора газеты сотника графа дю Шайла[192] предаю военно-полевому суду при коменданте главной квартиры. Следователю по особо важным делам немедленно на месте произвести следствие для обнаружения прочих виновных и предания их суду. Газету закрыть. Впредь буду взыскивать беспощадно со всех тех, кто забыл, что в единении наш долг перед Родиной».

В газете из каких-то авторитетных источников появилось сообщение о том, что Махно подчинился Главному командованию и обязался действовать в согласии с нашими войсками. Теперь столько пишут самых противоречивых новостей, что буквально ни чему нельзя верить. Так, например, известие об оккупации Владивостока японцами оказалось вымышленным. Там, кроме караулов для охраны миссий, японских частей нет. Приводить все эти сообщения интересно в смысле отражения теперешней жизни, настроений и всего этого хаоса, в котором нет никакой возможности даже разобраться.

7.04.1920. Особого прилива сил после вчерашнего вливания «914», о котором мне говорили и которое должно было почувствоваться сегодня, я не заметил, но остался в нормальном состоянии слабости, и это уже хорошо по-моему, если у меня вчера дело начинало подходить ко вторичному приступу.

В Сивашском районе красные пытались наступать от Ново-Дмитриевки на наши позиции севернее Чонгарского полуострова, но были отражены. На Кавказском фронте, по сообщению от 4 апреля, наши арьергарды, занимавшие линию р. Аше, стягиваются на р. Псезуапсе (Лазаревское). В остальных местах спокойно.

За десантную операцию начальник нашей дивизии генерал-майор Витковский произведен в генерал-лейтенанты, а командир 1-го полка полковник Туркул в генерал-майоры. Комкор Кутепов особым приказом благодарил за эти бои всю нашу дивизию, и почему-то Марковцев, о работе которых ровно ничего не было слышно.

По газетам: ожидается принятие крайне важных решений союзниками в отношении русского вопроса. Постановка русского вопроса на срочную очередь, по тем сведениям, обусловлена, прежде всего, обнаружившейся безнадежностью извлечь из России ее ресурсы в смысле хлеба и сырья при помощи того «товарообмена с русскими кооперативами», который был открыт решением Верховного Союзного Совета от 17 января, с одной стороны, и всё обостряющимся экономическим кризисом Европы, требующим неотложных мероприятий, с другой стороны. Это и заставляет правительства союзных держав признать все доселе сделанные в русском вопросе шаги не достигающими цели полумерами и предпринять шаги новые, определенные; ближе и скорее ведущие к конечной цели — к введению России, как интегрального звена, в систему экономического восстановления Европы. Интересно, как на нас отразятся эти «новые и определенные» шаги. Пожалуй, могут еще «выйти нам боком».

8.04.1920. По соглашению с Главнокомандующим генерал Богаевский принял на себя командование Донской армией. Из Сочи на союзном миноносце прибыл командующий Кубанской конницей генерал Улагай. Генерал Врангель собирается, как будто, проехать на этих днях в Сочи. По-видимому Кавказский фронт еще далеко не ликвидирован.

В ночь на 7-е раскрыта большевицкая организация носившая название «Партизанский отряд» и устраивающая порчи железнодорожного пути и мостов с целью крушения воинских поездов. На главной квартире на Северной стороне и в пос. Бартеньевка арестовано 18 человек.

Наши Дроздовцы за это время успели отличиться и в тылу. В Севастополе двоих расстреляли за грабеж и трех повесили на телеграфных столбах за мародерство и вымогательство. 3-й полк Манштейна постепенно пополняется: в нем насчитывается уже свыше 1000 штыков. Одна из гаубичных батарей 4-го дивизиона получила из Школы гаубицы и отправилась на Перекоп. Вообще помаленьку наш корпус уже слегка оперился после того, как нам «пустили пух» в Новороссийске. Школа снова получила партию английских пушек.

Сегодня разыскал документ Андрея и письмо его жены. Немало я удивился, когда среди его бумаг нашел свидетельство о его бракосочетании с девицей Ольгой Николаевной Качупаловой, 20 лет. Бывшие с ним в базе офицеры говорят, что Андрей достал это свидетельство в дни оставления Харькова, и что в действительности он не венчался, а свидетельство ему нужно было потому, что его невеста не соглашалась ехать с ним не обвенчанной. Раньше же они не могли повенчаться, потому что при нашем отступлении не было некоторых бумаг и согласия командира, которого я со своей стороны просил задержать эту свадьбу, считая ее неразумным шагом со стороны Андрея, а на его любовь я смотрел как на легкомыслие и временное увлечение, примером чему были его вздохи и переписка с «серьезными намерениями», по его словам, с какой-то барышней из Армавира (до этого последнего знакомства). Эта Качупалова осталась в Харькове и, как говорят, она даже не знает, что он на ней «женился на бумаге». Я прочел около 20 ее писем к нему, нашел там достаточно грамматических ошибок, хотя она окончила гимназию, но взрослого настоящего чувства я не увидел, хотя много мест говорило о тоске, любви и пр. Каким-то детским мне всё это показалось, еще не развитым в достаточной мере. Интересно было бы ее увидеть. Последнее время Андрей