Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Появляются кое-какие сведения относительно положения дел на Кавказе. Терские войсковые части, теснимые противником, стали отступать к югу. К ним присоединилась и группа войск, действовавшая в Свято-Крестовском районе. Все эти части перешли границы Грузии и там разоружены. Зеленые — войска «Комитета освобождения Черноморья», во главе которого находился Филипповский-Самарин, отступали от Туапсе к реке Псебе, концентрируясь у г. Сочи. В виду желания комитета вступить в переговоры с представителями казачества, председатель совета министров Иванис[184] и представитель Дона член Верховного круга Мамонов выехали в Гагры, куда также прибыли и представители «Комитета освобождения Черноморья» Филипповский и Москвичов. В результате переговоров было достигнуто следующее принципиальное соглашение: 1) Войска Кубанского краевого правительства, вступая на территорию Черноморья не вмешиваются во внутреннюю жизнь края; 2) Все местные самоуправления и советы крестьян и рабочих в крае остаются неприкосновенными; 3) Население Черноморской губернии не подлежит мобилизации по распоряжению Краевого правительства и не призывается для борьбы с советской властью; 4) Крестьяне не разоружаются, а беспрепятственно отпускаются по домам; 5) Советы крестьян и рабочих сохраняют за собой право созыва рабоче-крестьянского съезда всего Черноморья для разрешения вопросов, связанных с взаимоотношением с Кубанским правительством; 6) Расквартирование кубанских воинских частей и взаимоотношения с местной властью производятся через самоуправления.

Генерал Шкуро, ознакомившись с этим соглашением, заключил перемирие с войсками зеленых на 3 дня, причем поставил условием созыв в течение этих 3 дней рабоче-крестьянского съезда в Сочи для разрешения вопросов о взаимоотношении зеленых с Кубанцами. 22-го в Гагры вновь прибыли председатель «Комитета освобождения Черноморья» Филипповский и член «Комитета» полковник Воронович[185] (и у зеленых можно встретить штаб-офицеров) и предложили главе Кубанского правительства В. Иванису выехать вместе с ним на рабоче-крестьянский съезд. На вопрос Иваниса, каковы будут гарантии неприкосновенности, Филипповский уклонился от прямого ответа.

23 марта в Гаграх было получено известие о занятии частями генерала Шкуро г. Сочи. На запрос Иваниса, чем было вызвано это выступление, генерал Шкуро ответил, что зеленые не выполнили условий перемирия, первыми неожиданно перешли в наступление против Кубанской армии, причем было ранено 2 офицера, 4 казака и 10 лошадей. Вследствие этого генерал Шкуро и отдал приказ занять г. Сочи. 23 марта выехала в Тифлис делегация Кубанского правительства для переговоров с Грузией. 27 марта в Сочи прибыл Главнокомандующий Кубанской армией генерал Улагай, который сообщил о переменах в составе главного командования. Для выяснения создавшейся обстановки кубанский атаман генерал Букретов и председатель Кубанского правительства Иванис в тот же день, т. е. сегодня выехали в ставку генерала Врангеля для переговоров.

Положение в красной Кубани далеко не спокойно. Казаки не легко подчиняются большевикам. Судя по последним сообщениям, генерал Эрдели[186] с остатками Добровольческих частей прибыл в Поти. Еще до подхода красных в Пятигорске, где он в начале марта находился, вспыхнуло большевистское восстание. Оттуда он перебрался во Владикавказ, а затем отходил дальше. Пока еще красные не являются полными хозяевами на Кавказе, им придется там повозиться.

28.03.1920. Сегодня у меня наступил кризис, температура упала до нормальной, я сейчас же встал с постели и вышел на улицу на солнце. Ослабел здорово после лежания и недельного питания одной водой. Теперь доктор рекомендует мне усиленное питание, сразу же, но какой может быть разговор даже о молочном питании, если на человека в день дают по полфунта костей, 1 картошку, несколько золотников капусты и всё. Своих денег почти нет, всё так дорого, что нужно 1000 рублей в день, чтобы сносно поесть. Поправляйся при таких условиях как хочешь.

Наши хозяйственные люди ездили куда-то далеко за продуктами. Купили свинью за 56 000 рублей в 3 с половиной пуда, но когда привезли, то оказалось, что она с трихиной, пришлось выбросить; в этом отношении тоже не повезло. Дороговизна здесь прямо убивает; цены, я думаю за последнее время превзошли совдепские. Всё начало скачками увеличиваться после нашего прихода сюда. За день фунт чего-либо становился дороже на 50–100 руб. Хлеб дошел до 60 руб., фунт картофеля 150, мясо 500, фунт подсолнечного масла 900, сахар 1000, дрова 250 руб. пуд, зубная щетка 650 руб. штука, книжка папиросной бумаги 100 руб., побриться тоже 100 руб., парусн. дамские туфли 18 000 руб., общая тетрадь 500 руб., химический карандаш 200 руб. и т. п. Все эти цены на 2–3 дня, а потом всё опять увеличивается; жалованье же у нас страшно задерживается; мы например не получили еще за ноябрь, февраль и март. За ноябрь оклад в 1162 руб. 50 коп., за февраль около 4000 и за март около 8000.

Сегодня Страстная суббота. Очень хотелось бы побывать в церкви на заутрене, чтобы хотя бы через церковь в этот час иметь общение со своими и с Москвой, и быть примерно одинаково в это время с ними настроенным, но это для меня, при моем состоянии физически невозможно. Тоскливо как-то на душе; желание увидеться со своими, с Олей, с Генрихом и поговорить с ними, поделиться мыслями превосходит всё возможное. Несколько лет жизни дал бы за то, чтобы несколько дней побыть с ними.

Часов около 10 вечера по всему городу поднялась стрельба. Стреляли должно быть не только вверх, так как эта пьяная праздничная затея кончилась тем, что убили 5 человек на улице, а одного — при выходе из церкви. Хорошенькое занятие, куда уж лучше. У нас капитан Гудим-Левкович проснулся от этой стрельбы, решил, что началось восстание, схватил винтовку, перепугав свою хозяйку, и выскочил из квартиры.

29.03.1920. Первый день Пасхи. Не густо его у нас в этом году празднуют. Выдали по 3/4 фунта ветчинного сала на 3 дня, 3 крашеных яйца и около 3 фунтов кулича. Кроме того, достали по одной бутылке паршивенького вина по 670 руб. — и это всё. Часов в 12 пошли к командиру поздравить его. Выпили там 3 рюмки водки; думал, что благодаря сильной слабости она на меня подействует сильно, но заметного ощущения не получил. По рюмкам распил за день бутылку вина и несколько приободрился. Есть я начал всё без разбора, что только попадалось, не соблюдая никакой диеты и не заботясь о последовательном переходе после недельной голодовки; иначе в теперешнее время невозможно. Вечером ко мне зашел поручик Щелкунов, ушедший из батареи в ноябре 1918 г. Он болел тифом, лежал в госпитале, где и сейчас находится, голодает и сильно ругает порядки.

30.03.1920. Дроздовская дивизия в составе 1-го и 2-го полков и 1-го и 2-го дивизионов начала грузиться на суда. Наша хозяйственная часть и все