Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Они полагают, что не Дума главное, а главное – это рабочее движение вне Думы. Раз.

А второе – и это относится уже специально кг. Ф. Дану – они полагают, что они обязаны в Думе, как и вне Думы, не отделять очередных требований от великих исторических задач, не ограничиваться «борьбой на почве очередных требований», а всякую борьбу переносить на почву великой исторической задачи российского пролетариата. Два.

Наконец, они полагают, что то, что вы называете великой исторической задачей и что вы отодвигаете вдаль, и есть очередное требование российского пролетариата. Три.

Г-ну Ф. Дану кажется, что если не стоять на почве «очередных требований» и урезанных лозунгов, то неизбежно прийти к бойкоту Думы. А шестерка для того и требовала себе самостоятельности, чтобы показать русским рабочим, как можно и должно, оставаясь в Думе, вести в ней работу не по-ликвидаторски, не на почве частичных требований, не под урезанными лозунгами, а по-марксистски, на почве великой исторической задачи, воспитывая и организуя пролетариат подпольными лозунгами.

Теория Дана насчет специальной особенности думской работы в духе «очередных требований» есть теория оппортунистической, а не с.-д. работы в Думе. Особенно в России, особенно при первых опытах русских рабочих на думской арене она является проповедью развращения и фракции, и рабочих масс.

Господам Ф. Д. очень хотелось связать этой своей теорией деятельность 6 рабочих депутатов. Этого им не удалось.

И удастся ли ему это относительно остальных депутатов? Превратит ли он их в родоначальников фракции русских оппортунистов-независимцев ? Отколовшись от 6 рабочих депутатов, они сами сделали громадный шаг по пути, указанному Даном.

Покуда скажем одно: семерку уже нельзя защищать иными аргументами, как те, которыми во всем мире защищались люди, уходившие от с.-д. использования парламента к буржуазному парламентаризму. Теория гг. Данов есть робкая копия теорий этих господ. Путь, ею указываемый, есть путь ухода от борьбы рабочих масс.

Буржуазная и ликвидаторская оценка[284]

Последние события рабочей жизни – массовые отравления, забастовки, локаут и демонстрации – встретили довольно широкий отклик в нерабочей среде. Буржуазные газеты, городская дума, научные общества, студенчество откликнулись – по-разному – на эти события. Если исключить студенчество и русское техническое общество, то во всех этих откликах есть одна очень характерная черта. Эта черта – испуг перед стихией рабочего движения. Определеннее всего этот испуг перед рабочим выразил октябрист г. Гучков на заседании городской думы, где, защищая создание столовых для семей безработных, он сказал:

«Было бы неосторожно доводить существующее повышенное настроение рабочих масс до ожесточения и отчаяния под влиянием тяжелой безработицы». Тот же испуг водил и рукой наших либералов, когда они писали в «Речи» свои статьи по поводу рабочих волнений.

Это естественно. Рост пролетарского сплочения всегда рисуется буржуазии как какое-то стихийное, лишенное внутренней разумной логики, чреватое «эксцессами» движение.

Это барское, сверху вниз отношение к рабочим – «варварам» характеризует и всю нашу интеллигенцию.

Поэтому испуг перед рабочим окрасил в эти дни не только буржуазные газеты и общества, но и сильно сказался на органе сочувствующей рабочему движению  оппортунистической интеллигенции, на «Северной рабочей газете»[285].

И вместе с испугом проникло на ее страницы и желание посодействовать успокоению беспокойной рабочей стихии.

Практический вопрос текущих дней, вопрос о том, как реагировать на локаут, получил в ликвидаторской газете весьма странный характер.

Высказываясь против стачек, в ответ на локаут и на отказ заводоуправлений в уплате за забастовочные дни, ликвидаторская газета выдвинула два соображения. Первое: «массовая стачка может сыграть в значительной мере даже и дезорганизаторскую роль, отвлекая (выделено нами. – Л. К.) от организационной работы».

Это то самое соображение, которое всегда выдвигается оппортунистами и которое отвергнуто всей историей рабочего движения. Стоит вспомнить организационные последствия хотя бы бельгийской всеобщей стачки или всеобщей стачки в Швеции, объявленной в ответ на локаут в 1911 г. Стоит, наконец, вспомнить и организационные результаты того движения, по поводу которого ликвидаторы закричали о «стачечном азарте». Повторить теперь этих слов они не рискуют, предпочитая говорить о «беспорядочной волне стачек». Но они повторяют на деле те самые соображения, которые они высказывали и тогда и которые были так решительно опровергнуты ходом рабочего движения. И тогда, крича о «стачечном азарте», они противопоставляли организацию и непосредственную деятельность.

То же они делают и теперь. И так же как тогда, так и теперь это оппортунистическое рассуждение будет отвергнуто рабочей массой.

Второй довод ликвидаторов тоже не нов и тоже хорошо рисует основы их либеральной политики.

Ликвидаторы пишут: «Забастовки укрепляют желание капиталистов дать рабочим острастку»…

«Именно потому, – продолжают ликвидаторы, – теперь не время вести борьбу за свои права такими средствами»…

Вот вполне ликвидаторское рассуждение.

Прежде всего: ведь все это относится к каждому шагу движения рабочего класса.

Каждый шаг его «укрепляет желание капиталистов дать рабочим острастку». Если стать на точку зрения ликвидаторов, то нужно высказаться вообще против всякого шага рабочего движения.

Только либералы способны делать те выводы, которые делают ликвидаторы. Ликвидаторы хотят вести «борьбу» с капиталистами, не пугая их. Но это можно сделать только одним путем: рабочие должны преобразиться в пай-мальчиков.

Теми доводами, которые выставили ликвидаторы, могут руководствоваться только либеральные политики.

Привет товарищам правдистам[286]

В день первого мая, посылая свой привет всем товарищам-рабочим, мы с особым чувством братской дружбы обращаемся к тем тысячам пролетариев, которые своей самоотверженной работой возродили, подняли, расширили и укрепили влияние идей «правдизма» идеей последовательного марксизма. Трудна была их работа в постоянной борьбе со всеми расслабляющими течениями реакционной эпохи. Они твердо стали на свой пост и вынесли вперед знамя, которое, казалось, было погребено не только врагами, но и забыто былыми друзьями.

Теперь это знамя марксизма гордо вьется над пролетариатом России, теперь даже недавние враги «правдизма» принуждены не только признать его заслуги, но и оправдать его борьбу.

Мы не хотим сегодня говорить о роли «Правды», ее идей и ее борьбы с другими течениями собственными словами. Пусть за нас скажет это наш противник, сотрудник «Луча», человек исстари близкий ликвидаторам и исстари враждебный большевизму, поддерживающий во все время ожесточенной борьбы именно ликвидаторов.

Это друг ликвидаторов за подписью Ан пишет теперь:

«Луч» борьбу за частичные требования не связывает с общим требованием. Тактическая линия перегибается в сторону возможности осуществления частичных требований. Создается реформистская иллюзия»… «В основе перегибания тактики в сторону частичных лозунгов у «Луча» лежит переоценка русских конституционных возможностей… Отсюда логически вытекает у «Луча» другое положение: возможность ведения