Ветер - Лариса Мельникова

– Разве можно сделать такое всего за полгода?

– Конечно. Мы же не лопатами копаем.

Раван улыбнулся. Вот и настало время сдвинуть пространство.

Глава 16. Преград не существует

В Могар пришла весна. Прошло уже почти три месяца с тех пор, как Эйр и Аруна находились в тюрьме. В одиночной камере были неплохие условия: кровать, стол, даже туалет и душ. Иногда они выходили на улицу погулять. В первый раз, когда вышли, произошёл странный случай – мимо проходили заключённые, один из них увидел Эйр и крикнул:

– Предательница! Если бы я мог стать волком, я бы перегрыз тебе горло!

Другие заключённые из группы тоже грубо ругались, угрожали, охранники прикрикнули на них и повели дальше. Вот как… Опять она в чём-то виновата. В чём же на этот раз? Сколько Эйр ни спрашивала охранников, всегда получала ответ, что им не положено разговаривать с заключёнными. Эйр строила разные предположения, но ничего внятного в голову не приходило. Неужели так сложно сказать? Все заключённые обычно знают, за что сидят. А она – нет. Уже второй раз в жизни…

Аруна росла, хорошо ела, набирала вес. Она всё ещё была волчонком, только в годик можно научить её становиться человеком. Ей уже полгода, малышка много играет, хорошо кушает, не только мамино молоко, но и мясо, рыбу, овощи и фрукты. Аруна абсолютная копия Равана, это просто удивительно! Иногда их выводили ненадолго погулять, но теперь при этом они всегда были во дворе одни. Душа болела за мальчишек: Эйр ничего о них не знала. Утром и вечером мысленно «связывалась» с ними, говорила добрые слова, обнимала, целовала. Понимала, что они об этом не догадываются, и делала это больше для себя. Эйр любила их как родных. Плохо мальчикам, наверное, в приюте. Страшно, одиноко. О чём они думают? Что им рассказали? Смогут ли они потом забыть это?

Дверь открылась, вошли военный, два охранника и какая-то женщина.

– Вы переводитесь в другую тюрьму, – сообщил военный. – Ребёнок поедет в приют.

– Она ещё питается моим молоком, – возразила Эйр. – Я её не отдам.

– В этом возрасте детям уже пора есть разную пишу, – сказала женщина тоном учительницы. – Материнское молоко уже не является основной едой. Не спорьте, соберите и отдайте ребёнка. Нервы и слёзы сейчас никому не нужны. Не заставляйте нас применять силу.

Они смотрели друг другу в глаза. Как же так можно?! Забрать у матери маленького ребёнка? У Эйр всё похолодело, она задрожала и села на кровать, крепко держа дочку. Женщина сама стала собирать вещи. Потом военные грубо забрали девочку, Эйр надели наручники, ошейник и повели по коридору. Её в одну сторону, а Аруну – в другую. Эйр слышала, как она скулит. Снова машина без окон. Куда они едут? Не всё ли равно? Больше у неё ничего нет. Вот теперь – абсолютная пустота. «За что всё это?! Что я сделала? Даже если и сделала, разве можно вот так? Как теперь она будет жить, моя малышка? Что с моими мальчиками?» Слёзы душили, воздуха не хватало.

Машина остановилась, Эйр поняла, куда её привезли. Это тюрьма «Крон», здесь раньше содержались самые опасные преступники. Ламар здесь сидит… или уже не сидит. Значит, обвинение серьёзное. Может быть, здесь она наконец всё узнает. Коридор длинный, бесконечный, холодный, как подземный тоннель. До камеры они шли целую вечность. Там ей сняли наручники и ошейник, приказали переодеться в тюремную одежду, забрали вещи и ушли.

Железная дверь со скрипом закрылась, сердце сжалось от металлического звука засова. Как здесь холодно! Эйр осмотрелась. Камера была маленькой, почти пустой. На полу валялись какие-то тряпки, в углу стояло ведро. Ни стол, ни кровать сюда бы не поместились. Напротив двери небольшое, зарешеченное окно. И всё. Эйр перевернула ведро, встала на него и посмотрела в окно. Протерев грязное стекло, увидела высокую стену и тёмное небо. Огромное звёздное небо казалось бескрайним на фоне крошечной камеры. Орнадара нет, облака проносятся, то скрывая, то открывая звёзды. Так уже было – в тюрьме на Атале.

Большое плотное облако медленно, словно толстое морское животное, катилось по чёрному небу. Появился Данар, самая яркая звезда на небе обоих полушарий Манг-алана. Даже сквозь мутное окно хорошо видно его голубой блеск. Эйр вспомнила, как смотрела в окно на Атале и представляла, что на другой стороне вселенной есть планета, где живёт кто-то, очень похожий на неё. Он так же смотрит на эту звезду, только с другой стороны. «Здравствуй, – мысленно обратилась Эйр к воображаемому инопланетянину. – Давно мы не смотрели на Данар. Он у вас, наверное, по-другому называется. Тебе сейчас грустно? Мне тоже». Пусто, холодно на душе, но почему-то на этот раз не страшно. И уже совсем не интересно, в чём именно её обвиняют. Что с ней будет? Ясно, что ничего хорошего. Детей забрали, Раван погиб. Бороться? Как? С кем? Зачем… Она легла на живот на кучу грязного тряпья, подложив под голову руки.

«Ну что ж, я прожила хорошую жизнь. Я была счастлива. Так хочется увидеть, как вырастут детки! Доченька не будет даже помнить обо мне. Моя сладкая малышка! Я так хотела, чтобы она тоже была счастлива. И мальчики». Слёзы покатились по щекам, по рукам, впитывались в тряпки. Эйр закрыла глаза и представила, что Раван гладит её, как в лодке. «Я так хочу к тебе!» – отправила она мысль, представив, что Раван где-то там, в ночном небе.

«Я с тобой. Да, да, это я. Пожалуйста, держись. Не сдавайся! Не умирай. Я тоже не умер, и Таира, и Лериан. Мы на Атале, я скоро вернусь в Могар».

Эйр вскочила на ноги и огляделась. Ей передали эти мысли, совершенно точно!

– Раван? – тихо позвала она. – Ты… здесь?

«Да, я здесь, в сдвинутом пространстве. У нас мало времени. Аталаны строят тоннель под аномальной зоной, к концу лета достроят, и я приеду. Сразу, как будет возможность».

Эйр испугалась, что её могут услышать, превратилась в волка и стала предавать мысли.

«Они тебя убьют. Тут творится какой-то кошмар! Будь осторожен».

«Не убьют. Власть поменяется раньше, чем я смогу вернуться. Уже сейчас идёт подготовка, я узнал, кто это делает. Я передаю им мысли, но, к сожалению, никто, кроме тебя, не знает, что