Смутное время - Николай Иванович Костомаров

продажу. На требование царя, чтоб они не возвышали цен и вывезли на продажу те запасы, которые у них собраны, купцы уверяли, что у них нет в запасе хлеба. Дело несколько поправил келарь Троицкого монастыря Авраамий Палицын, если верить его собственному рассказу. На монастырском подворье было много ржи, кстати ее приберегли. Когда цены чрезвычайно поднялись, вдруг келарь пустил свою рожь по два рубля. Купцы рассчитывали, что в самом деле может скоро прийти Скопин, тогда дело оборотится иначе и Москва освободится от осады, а тут еще путь через Коломну станет свободен, и тогда хлеб упадет еще больше в цене и по этому расчету купцы должны будут понизить цену. Но такое понижение не могло длиться долго, и притом далеко не доходило до прежних правильных цен. В первой половине мая хлеб покупали: рожь от полутора до двух рублей, овес от одного рубля до сорока алтын, круп гречневых до трех рублей, горох и коноплю до трех рублей, воз сена стоил до четырех рублей, корова для убоя от 10 до 20 рублей, баран 40 алтын, полоть ветчины 2 руб. Это были по тогдашним средствам такие цены, что многие должны были умирать голодною смертью. Был притом в Москве большой недостаток дров, и москвичи стали жечь дворы опальных людей[718].

Тогда пособил Василию князь Роман Гагарин, бывший зачинщик заговора 17 февраля. Он воротился из Тушина, где искал спасения после неудавшегося заговора, и в Москве всенародно говорил: «Не прельщайтесь на дьявольскую прелесть; в Тушине истинный вор; и все это заговор литовского короля, с тем чтобы христианскую веру попрать[719]. Я сам был в Тушине и все видел. У них страх от Михайла Васильевича Скопина: они узнали, что в Новгород пришли немецкие свейские люди, и сами думают бежать».

Это было оповещено тогда, когда уже многие на Москве колебались и думали передать столицу Димитрию. Но тут узнали, что сам тушинский царик уже не крепок, и стали надеяться на пришествие Скопина. Поддерживался дух москвичей вестями о явлениях. Рассказывали, что было такое видение: святой Сергий въехал в Москву с двенадцатью возами, полными печеных хлебов[720]. Когда распространился об этом слух, собралась толпа; слуги Троицкого подворья спрашивали: «Что это за голка?» Народ отвечал: «Старец из дому св. живоначальныя Троицы пришел к нам, на двенадцати возах хлеба печеного привезено».

В тушинском лагере по-прежнему не было недостатка, там все кипело изобилием: скота, молока, сыру было такое множество, что брошенные головы, ноги и внутренности животных привлекали из окрестностей собак, и обитатели табора терпели невыносимый смрад; пива и вина было разливное море: из монастырей навозили туда напитков, пива было так много, что его разливали, а пили только лучшие меды[721].

Зато были там другого рода неудобства: войско было не в сборе; пахолки самовольно разбегались. Товарищи стояли ротами в разных соседних городах. Лисовский бродил по восточной части Московского государства. Полковник Чиж с запорожскими казаками ходил по Смоленской земле. Мархоцкий стоял на перепутье дорог к столице. Млоцкий с Бобовским пересекали путь из Москвы в Коломну. Значительная часть полчища была под Троицею, да и оттуда многие разошлись по Московской земле. В самом тушинском таборе чувствовался недостаток ратных сил, и притом господствовало неустройство и отсутствие дисциплины. Там по-прежнему бражничали, охотились, веселились с женщинами разгульного поведения. В феврале войско забунтовало, потребовало жалованья и грозило разойтись. Царик говорил: «Я бы и рад был вам заплатить, да где же я найду. Вы все у меня из рук взяли, мне самому едва что-нибудь остается на пропитание». Тогда его до такой степени напугали, что он хотел убежать, но об этом намерении узнали и не допустили его исполнить. С тех пор он находился как будто под караулом. В таком положении дел услышали тушинцы, что на них идет боярин князь Михайло Васильевич Скопин-Шуйский со вспомогательными шведскими силами.

Глава третья

I. Приглашение шведов. – Прибытие Делагарди в Новгород. – Поражение Кернозицкого. – Покорение городков. – Упорство Пскова

Еще в конце 1608 года Скопин заключил предварительное условие с посланцем графа Манфельда, Монсом Мартинсоном, по которому нанимал пять тысяч шведского войска с платою им по 100 000 ефимков в месяц. Окончательно договор поручалось устроить высланным в Выборг Семену Васильевичу Головину[722] и дьяку Сыдавному. Этот договор и был заключен 28 февраля в Выборге с шведскими уполномоченными[723]. Шведы обязались поставить на вспоможение Московскому государству пять тысяч войска: три пешего и две конного, которым Московское государство будет платить жалованье суммою в тридцать две тысячи рублей русским счетом да сверх того даст не в зачет пять тысяч рублей; а шведский король сверх наемного войска обещал безденежно прибавить вспомогательного войска сколько пожелается, с тем чтоб и московский государь отпустил безденежно шведскому королю войска в случае нужды, когда потребуется. Московское государство уступало Швеции навсегда свои прежние притязания на Ливонию. Шведы дорого продавали свои услуги: они потребовали уступки Корелы со всем уездом. Скопин дал полномочие согласиться и на это; настоятельна была нужда в иноземной помощи: она должна была поднять дух народа; для спасения целого государства можно было пожертвовать пограничным уголком. Зато Швеция вступила с Московским государством в оборонительный союз против Польши, так что ни та ни другая сторона не могла мириться одна без другой. Для облегчения пути Скопин обязывался давать пешим ратным людям до самой Москвы и обратно подводы, конным, у которых падут лошади, доставлять по существующим ценам других лошадей, поставлять запасы и конские кормы с платою по существующим ценам или зачитать в счет жалованья, подвергая опале тех, которые осмелятся брать с наемных воинов лишнее против обычной цены, и дозволить ходить в Московском государстве в обращении шведской монете. Из требуемых вперед не в зачет пяти тысяч четыре тысячи восемьсот уплачены в Выборге.

Прежде чем договор был утвержден окончательно, шведское правительство уже выслало обещанные пять тысяч да сверх того охочих десять тысяч, из которых, однако, не все пришли к делу. Хотя Швеция и старалась как можно больше взять с Московского государства за свои услуги, но в самом деле ей самой необходимо было для собственного спасения подать помощь в тогдашних обстоятельствах; иначе если бы поляки овладели Московским государством, то Сигизмунд, законный шведский государь, обратил бы соединенные силы двух народов для возвращения короны, похищенной его дядею, принявшим королевское достоинство под именем Карла IX. По причине зимнего пути этому войску необходимо было совершить длинный