Смутное время - Николай Иванович Костомаров

своим войском из Тесова в тот же день, десятого мая. Из Торжка 16 мая прислали все сословия, духовные и светские, к Скопину повинную с выборными посадскими людьми и просили прощения. Скопин отправил отряд под начальством Кирилла Чоглокова занять Торжок и удерживать этот город с его уездом до своего прибытия. Чоглоков стал в Торжке. За Торжком Ржева-Володимерова, Старица, Осташково сдались и прислали повинные; потом дворяне, дети боярские и посадские люди из Твери, Зубцова и Клина прислали ударить челом царю Василию Ивановичу[740].

Шведы все еще полагали, что будет хорошо, если они станут покорять город за городом. Может быть, тут были у них своекорыстные виды, чтобы продлить время и заслужить более жалованья; а может быть, при этом Делагарди уже соображал, что если его войско прослужит так много времени, что московскому царю невозможно будет выплатить всего жалованья, то он будет вправе захватить северные области, и теперь уже приготовлял себе путь к этому захвату. Но Скопин убеждал его через своих посланцев поспешить с ним на соединение, чтобы взаимными силами освободить Москву от осады, уничтожить враждебные царю Василию в столице партии и победою над тушинским лагерем расположить к отступлению от царика еще покорные ему края. Дожидаясь ответа от короля на свое донесение, Делагарди шел медленно и сошелся со Скопиным 6 июня[741].

В тушинский лагерь весть о том, что Швеция прислала царю Василию помощь, доставил Сапега в начале мая, перехвативши письма Скопина, которые были посланы к царю Василию с восемью гонцами. Тогда и в Тушине, и под Троицею принялись собирать загоны, которые разошлись по государству, приказали, чтобы рыцарство собрало своих пахолков, бродивших там и сям, призывали из городов приставов, вообще велели войску быть в сборе, и решились послать навстречу идущему неприятелю отряд, состоящий из поляков, казаков и русских. Между тем, прежде чем успеет прийти Скопин на освобождение Москвы, еще раз попытались взять ее. Пятого июня вывели из обоза часть войска пешего и конного и хотели переправлять через узкую и крутобережную речку Ходынку. На другой стороне ее стояла уже московская рать, готовая встретить неприятеля. Это была конница, а ее прикрывали сзади гуляй-городки на колесах с пушками. Поляки не увидали гуляй-городков. Их четыре хоругви переправились через реку и ударили на московскую конную рать. Конница расступилась, а вслед за тем из гуляй-городков сделали выстрел. Поляки увлеклись тем, что сбили конницу, бросились было и на гуляй-городки, стали отнимать у москвичей орудия и лошадей; но московская конница очутилась у них по бокам и стала нападать на них. Смущенные таким нежданным оборотом, поляки и казаки разбежались. Москвичи погнались за ними, вогнали их в Ходынку, побили, взяли в плен 197 человек. Поляки потеряли всю свою пехоту, которой насчитывает бывший тогда в битве современник 400 человек; перебили у них много челяди и лошадей. «Бог нас так покарал (говорит Мархоцкий, предводительствовавший в этом несчастном деле гусарскою хоругвиею), что если б Заруцкий с несколькими сотнями донцов не подоспел к нам на помощь и не дал москвичам отпора выстрелами, то москвичи ворвались бы в наш обоз»[742].

Эта победа произвела радость в Москве. Царь надеялся, что теперь уже проучили поляков и расположили их к уступкам. Он стал обращаться с польскими пленными очень ласково и человеколюбиво, приказал их хорошо содержать: тем, которых променяли на московских пленников и отпускали к своим, давал в подарок платья, а оставшимся в плену позволил отправить одного из своей среды с предложением к своим товарищам-полякам покинуть самозванца и помириться. С недавнею победою москвичей соединилась еще надежда на прибытие шведских вспомогательных сил. Все, таким образом, должно было склонять поляков к уступкам. Но попытка царя Василия не удалась. Напрасно пленник передавал им угрозы царя, что в случае отказа пленным будет худо. «Нам жаль наших братий, – сказали на это, – но мы не отстанем от вашего предприятия». Посланцу по имени Пачановский предложили или оставаться в обозе, или воротиться в плен. Он предпочел последнее, чтобы не подвергнуть товарищей преследованиям. Москвичи оценили это великодушие и держали его в плену с большим уважением.

Михайло Скопин-Шуйский стоял в Крестецком-Яме и там получил из Торжка от Чоглокова донесение, что на Торжок наступает Зборовский, и с ним князь Шаховской с русскими ворами. Было их три тысячи, две тысячи литовских людей и тысяча русских[743]. На дороге они напали на город Старицу, который только что отложился от тушинского царика. Ратных было там мало, и не могли они устоять против воровского войска. Осадные люди, убежавши в город, заперлись в церквах. Поляки не пощадили никого: перебили даже и малолетних; хотели они навести страх и показать, что будет со всеми, кто отпадет. Самый город Старицу сожгли дотла. Из Старицы Зборовский и Шаховской пришли к Торжку[744]. Скопин отрядил туда Головина, а Делагарди – Эдуарда Горна с 800 конных и 200 пеших. По известию шведского историка, всех с москвичами было две тысячи человек[745]. Эта рать подошла к Торжку, где едва держался Чоглоков. Зборовский и Шаховской вступили в битву. Исход этой битвы описывается разно. Поляки говорят, будто Зборовский так поразил шведов, что их легло шестьсот, достал пленников и, узнавши от них, что за отрядом Горна следует большое войско, сам ушел в Тверь[746]. Шведский историк, напротив, говорит, что шведы и московские люди разбили Зборовского и Шаховского, убили у них сто человек, остальных обратили в бегство, да еще редкий убежал без ран, а сами шведы потеряли пятнадцать человек[747]. По русским известиям, бой был кровопролитный и с обеих сторон пало много людей; литовские люди наступали на немецких (на шведов) тремя разами: две роты были разбиты, а третья прорвалась сквозь шведские и русские полки; однако из города сделали вылазку и прогнали ее.

Но Зборовский ушел к Твери, вероятно, рассчитавши, что если он предпримет осаду Торжка, то подойдет большое войско со Скопиным и Делагарди[748] и он с ними не сладит. Зборовский, отходя к Твери, отправил гонца в Тушино просить подкрепления.

Действительно, Скопин и Делагарди спешили застать в Торжке Зборовского. Не заставши его, они остановились в Торжке. Тут силы их увеличились новыми ратными людьми: их привели к ним из Смоленской земли воеводы князь Яков Борятинский и Семен Ододуров. Эти воеводы, вышедши из Смоленска со смоленскою ратью, взяли Дорогобуж, 2 июня разбили отряд польско-литовско-казацкий под начальством Чижа и Запорского, 3 июня разгромили другую враждебную