Смутное время - Николай Иванович Костомаров

по болезни и за ранами, кто просто по нежеланию и недоверию. Делагарди первым роздал жалованье, последних отправил под начальством Андрея Бойе и товарищей[764] и дал командирам наказ не допускать делать насилий русским жителям на пути своем. Вместо выбывших из строя сделано распоряжение о наборе свежих войск, и для того отправлен был в Нарву и Выборг Эдуард Горно. Таким образом устроил свои дела Делагарди и двинулся из Торжка. Он прибыл в Калязин 26 сентября. Скопин был чрезвычайно рад и со всем войском русским принимал его почетно и радушно. Через четыре дня после того Скопин роздал на четырнадцать тысяч девятьсот семьдесят четыре рубля мехов прибывшему иноземному войску[765]. Между тем Скопин писал беспрестанно повсюду и просил присылать деньги на жалованье и ратных людей на вспоможенье. Монастыри особенно могли пособить в этом деле: у них были деньги; и в самом деле, Соловецкий монастырь оказал тогда ревность. Он вместе с Печенгским прислал в два раза Скопину около пяти тысяч пятисот рублей[766]. Это не было только монастырское достояние; по царскому указу монастыри должны были отдавать и чужое то, что поверялось им на хранение (поклажей)[767]. По другим монастырям происходили складчины: например, в Спасо-Прилуцком монастыре собрали с братии, кроме монастырских денег, с чернецов, с кого рубль, с кого полтину, а с кого менее, например, по деньге, по три алтына и тому подобное, и это отправлено Скопину[768]. Устюжский и Архангельский монастыри, кроме того что прежде отправляли на свой счет ратных людей в ополчения, собираемые в Ярославле, Галиче и Костроме, послали Скопину два раза подмогу людьми; один раз по два человека с сохи, другой – по три человека, и дали им найму на три месяца, да сверх того дали Скопину в запрос десять рублей. Это, по их просьбе, царем обращено было в зачет данных и оброчных денег[769]. В Пермскую землю Скопин в сентябре послал гонца с грамотою и требовал для покоя христианского, чтобы Московское государство вконец не разорилось, со всей Пермской земли дать на наем ратных людей денег и сукон, камок и тафты сколько кому можно, да, кроме того, собрать для заплаты немецким ратным людям по пятидесяти рублей с сохи. Пермичи разослали по своей земле памяти земским старостам, приглашали всех содействовать Скопину; но последствия были плохи. Пермичи все-таки отвечали Скопину, что у них таких товаров не сыскивается[770]. На пермичей в то время постоянно жаловались соседи сольвычегодцы, обвиняли их в нерадении и холодности к общему делу. Еще в январе 1609 года сольвычегодцы замечали устюжанам, что они писали три раза к пермичам о присылке ратных людей, но пермичи не присылали вовсе, а писали, будто собрали[771]. В марте сольвычегодцы упрекали пермичей за нерадение[772]; в июне те же сольвычегодцы выставляли свои услуги на общее дело и говорили пермичам: «Вы Бога не боитесь и государя не слушаете, государевым ратным делом не радеете»[773]; в августе также укоряли пермичей устюжане, указывали, что с них за все время только и службы было, что восемьдесят человек в Ярославле, тогда как другие земли много раз высылали и деньги, и людей, и даже иноземцы помогают Русской земле и ее государю. В обличение пермичей устюжане припоминали им, что во времена царя Ивана Васильевича Пермская земля выставила по 1000 человек[774]. Точно так же нерадиво пермичи помогали вятчанам, когда последние просили содействия их к истреблению мятежнических шаек, овладевших временно Котельничем. Эта шайка была составлена из волжских казаков, стрельцов разных восточных городов[775], луговой черемисы и сброда русских воров; разбойники, взявши этот городок, оскверняли и разоряли церкви, убивали и мучили людей, позорили женщин и девиц[776]. Но вятчанам пришлось самим освободить от них Котельнич, и после того они писали к пермичам в таких укорительных выражениях: «Вы подаете Вятскую землю в разорение, не присылаете ратных людей, не стоите с нами на воров, вы сами себе предатели и погибнете за вашу глупость, вы забыли крестное целование государю и радуетесь христианскому кровопролитию и разорению»[777]. Тем не менее, однако, пермичи так умели отговориться пред царем, что царь Василий, как будто в укор Михайлу Скопину, в декабре снял с них положенный на них Скопиным набор по 30 человек с сохи[778]. Эти противоречащие распоряжения царя и Скопина должны были мешать успешному ходу дел, подобно как стороне тушинской мешали противоречащие распоряжения царика и Сапеги: в то время, когда Скопин заправлял всем делом, выбирал средства для ведения войны, царь сам разрушал их. Зато в это время особенно усердны были вологжане и сольвычегодцы. В земле последних жили Строгановы; Петр Семенович с братьями несколько раз давали служилым людям на жалованье деньги и сверх того на свой счет снаряжали и отправляли ратных людей; их увещаниям приписывалось удержание в покорности городов поморских, казанских и пермских, и в следующем году царь в признательность дал Петру Семеновичу грамоту на беспошлинность торговли и на почетное преимущество писаться с «вичем»[779].

Трудно теперь определить, при отрывочности сведений, в какой степени были пермичи виновны; очевидно только, что Скопину стоило неимоверных усилий собрать жалованье наемным войскам, призванным спасать Московское государство; с большою надсадою последнее могло доставлять ему средства.

IV. Дальнейшие успехи Скопина. – Козни тушинцев. – Снятие Троицкой осады

Делагарди со своим войском двинулся в Переяславль 6 октября; шурин Скопина, Семен Головин, и Григорий Валуев, при содействии иноземного отряда Христиерна Зоме, уже прежде выгнали оттуда тушинцев. Отсюда Скопин разослал гонцов по соседним городам и просил воевод собирать деньги[780]. Распорядившись насчет укрепления Переяславля, союзники двинулись к Александровской слободе, выслали вперед Иоганна Мира и Христиерна Зоме с отрядом шведов; при них были московские люди. Этот отряд вступил в бой и победил: сто человек врагов потонули в воде, остальные бежали. Александровская слобода была взята, победители забрали знамена и барабаны разбитого отряда[781]. Вслед за тем оба военачальника вступили в Александровскую слободу, и за ними пришло туда все их войско. Взятие этого города было очень важно, потому что он стоял на пути доставки провианта и запасов войску Сапеги. В войско московское с каждым днем прибывали отряды даточных людей. К сожалению Скопина, Делагарди должен был здесь отпустить полезного для московитян Христиерна Зоме в отечество: он получил рану под слободою и нуждался в отпуске для излечения. Зато 20 числа прибыли новые вспомогательные