Смутное время - Николай Иванович Костомаров

весть о пришествии шведской силы, казалось, располагала их к этому: русские указывали шведам на Ярославль, о котором тогда пришла утешительная весть, что он отложился от вора, как только услышал о приходе шведов. Если же заботиться о городах поодиночке, то может быть, что с потерею крови и сил хоть и удастся возвратить к повиновению один-другой город, но те же самые города тотчас отпадут, как скоро отойдет от них войско. Только Псков представлял тогда особенную важность. Скопин соглашался послать туда отряд вместе с шведским; брать же другие мелкие соседние города Скопин никак не решался, а убеждал Делагарди скорее отправить свои силы по прямому пути на Кернозицкого, к Старой Русе. По этому настоянию Делагарди отправил туда[730] передовой отряд в 200 человек конницы и 400 пехоты под начальством Эдуарда Горна.

К ним присоединил Скопин дворян, детей боярских и казаков под начальством Головина и Федора Чулкова[731]; всего по известию, сообщаемому Скопиным, было до четырех тысяч. Скопин готовился идти за ними вслед с самим Делагарди, а им велел выгнать Кернозицкого и отправлять по возможности подъезды к соседним городкам для приведения их на государево имя – к Пустой Ржеве, Лукам, Торопцу; самим же, прогнавши Кернозицкого, следовать по направлению к Тушину и ожидать остального войска с предводителями. Кернозицкий выслал подъезд из 300 человек проведать – что делается. Этот подъезд наткнулся на передовой отряд: его разбили в пух и набрали много пленных. Только шесть человек успели убежать.

Делагарди услышал об этом и послал к Горну еще свежих сил, по известию шведского историка – 470 конных и 200 пеших[732], а по русским известиям, у последнего было 180 человек[733].

Кернозицкий, как проведал, что на него идет значительная сила, сжег Старую Русу и поспешно удалился. Русско-шведское войско нагнало Кернозицкого 5 мая под селом Каменкою. Здесь шайка Кернозицкого была разбита наголову; взяли победители пять медных и пять железных пушек, десять бочек пороху, лошадей и много пленников, и в том числе толпу женщин, которых отдали тем, кому следовало отдать[734]. Шведский историк говорит, что шестьсот тел литовских и казацких валялись по полю, кроме тех, которые погибли в болотах, куда бежали. Разбитый Кернозицкий убежал в Тушино и принес грозную весть о том, что с севера идет сильное войско. Из Тушина отправили для защиты пути Зборовского с литовскими людьми, казаками и русскими приверженцами вора.

Скопин не ошибся в расчетах, потому что знал положение Русской земли. Как только разнесся слух о поражении тушинского войска, отправленного для удержания Новгородской земли, города, до сих пор признававшие вора, стали один за другим приносить повинную и отдаваться царю Василию. Чулков с Горном дошли до Торопца; тогда торопчане, дворяне, дети боярские и посадские всякие люди целовали крест Василию[735]. Чулков остался в этом городе. За Торопцем сдались Невель, Холм, Великие Луки, Ржев. Туда посылали подъезды привести их к послушанию царю.

В Порхове сидел в осаде стесненный воровскою шайкою воевода князь Иван Мещерский. Чулков, по приказанию Скопина, отправил туда Лазаря Осинина с отрядом дворян и детей боярских Новгородской земли и псковских беглецов того же звания, да Тимофея Шарова с казаками. 8 мая они разогнали шайку, осаждавшую Порхов, освободили Мещерского и вместе с ним и сидевшими в осаде ратными людьми двинулись на Псков. Делагарди отправил им на помощь еще отряд, под начальством Зоме[736]. Какой-то выходец, псковской посадской человек, уверил Скопина, что Псков немедленно передастся[737].

Но не так легко было умирить там враждебные партии. 18 мая подошли под город посланные ратные люди в такое время, когда городу, казалось, трудно было устоять: 15 мая он потерпел сильный пожар. Загорелось в Полонище, выгорел почти весь город, и вспыхнул порох, хранившийся в стенах, сделались взломы в стенах. Лучшие люди, бояре, дворяне и дети боярские и духовенство, знали, что из Новгорода идут к ним ратные, и хотели принести повинную царю Василию; но мелкие люди, стрельцы и казаки, а также поселяне стояли за пепелище Пскова. Им столько натрубили о милостях царя Димитрия, что они ожидали больших благ для себя в отдалении: все еще не терял своего обаятельного значения этот царь простых и мелких людей на Руси. Они засадили в палаты жен тех бояр, что ушли прежде из Пскова, а теперь приходили с Мещерским, Осининым и Шаровым; они переписали имущество всех вообще лучших людей, взяли у бояр насильно лошадей и роздали стрельцам – воевать, сидя на этих лошадях, против войска, если оно придет. Один «язык» пришел во Псков известить, что Скопиново войско недалеко и уже разгромило отправленную из Пскова сторожу. Бояре не допустили этому языку разгласить такую весть между мелкими людьми, воспользовались наступлением дня, когда принесут из Печерского монастыря икону Богородицы и весь Псков по обычаю пойдет за город встречать ее. Действительно, в назначенный день псковичи вышли из своего сожженного города за Великую реку встречать икону, как вдруг позади них со стен раздались пушечные выстрелы. Это стреляли казаки – атаман Евфимий Корсаков – по новгородскому войску и по шведскому отряду, которые торопились войти в Великие ворота, нарочно оставленные растворенными по замыслу «лучших» людей. «Если б не казаки, – говорит летописец[738], – то никто и не услыхал бы, как во Псков вошли немцы» (шведы). Но сделанный выстрел заставил народ побежать назад в город. Ворота поспешно заперли, усилили выстрелы со стен и остановили вход. Тогда мелкие люди, рассвирепев, выбрали себе головою мужика, по имени Тимофея, прозвище ему было Кудекуша-Трепец. Ему дали полную власть творить расправу. Простые люди сходились на вече у Смердьих ворот по звону в один конец колокола. Там по приказанию своего диктатора они мучили, жгли, кости ломали боярам, священникам и вообще «лучшим» людям, которых подозревали в наклонности сдать Псков[739]. Войско стало на Любатове и опустошало окрестные нивы. Но когда дошла весть до Скопина, что Псков не сдается, то он рассудил, что не годится тратить время и людей, и приказал Мещерскому и его товарищам отойти оттуда и соединиться с главным войском.

II. Поход русских и шведов. – Неудача тушинцев под Москвою. – Дела под Торжком и Тверью. – Волнение в наемном войске

10 мая выступил Скопин из Новгорода и шел медленно, во-первых, потому что к нему следовали на соединение разосланные отряды, во-вторых, потому что дожидался, пока прибудет к нему Делагарди. Шведский вождь вышел со всем