«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Кочар пишет, что дом творчества закрыт на ремонт, откроется во второй половине октября, что деньги переведут мне в районе 15 октября. Одновременно пришла телеграмма от издательства, что договор утвержден, и деньги будут высланы, – в ней смешная фраза: «ближайшее время пригласим» – так бедным родственникам пишут.

В общем, с этим делом пока все в порядке.

В Москве очень хорошая погода – теплая и сухая.

В воскресенье Наташа с помощью Марфы Сергеевны купила картошку – 170 кгр. Картошка хорошая, сухая.

В воскресенье гулял с Колей в зоопарке. Он жаловался на то, что Маруся погрызает Сашу, – причины всегда самые пустяковые: надень свитер, надень пальто и т. д.

У Жени все так же. Нину Серг〈еевну〉 продолжают лечить радием. Семен Израилевич последние дни чувствует себя очень плохо – боли в области сердца. Да и у Нины начались сердечные явления.

Был у Мариам Наумовны в гостях, она прощается с маленькой мансардной комнатой, сегодня переезжает на старую квартиру.

Слышала ли ты об Овечкине – то ли самоубийство, то ли несчастный случай, – выстрел в голову. Потерял один глаз, но жив остался[928].

Леночка милая девочка, но очень капризна. Ира совершенно не умеет ее обуздывать. Федя же воспитывает дочь по Диккенсу – «от руки» – и очень ее любит.

Пиши! Целую тебя,

Вася.

10 октября.

Не делай, пожалуйста, таких больших походов, ведь они не под силу и молодым. А ты идешь, почти не отдыхая!

334

13 октября [1961, Москва]

Милая Люся, получил одновременно два твоих письма – одно от 4-го, второе от 7-го.

Жду сообщения твоего о дне приезда, номере вагона, поезда.

Мой отъезд состоится не так уж скоро, ведь должны прийти деньги из Еревана, а это обычно задерживается. Думаю, что поеду в первых числах ноября[929].

Погода в Москве по-прежнему прекрасная, представляю, что в Коктебеле она еще лучше.

На выигрыш по облигации можно будет подписать большую часть газет, время еще есть – подписка будет весь ноябрь.

Неужели ты так и не привезешь «люкса» – ну да бог с ним. Не последний улов, не надо только переутомляться, ходить через силу и слишком часто.

В Москве не весело – печально у Жени, печально у Сёмы.

Был у меня Кугель, мы вместе пообедали, выпили традиционную водочку. Он был на рождении у Геддиной мамы – видел всех товарищей: Сёму, Зину[930]. Гедда очень поправилась в доме отдыха.

Веня улетел на Чукотку и, конечно, не простился, ну да уж не стоит на него сердиться – такая натура суматошная, да и поездка нешуточная – Чукотка!

Говорил с Женей по телефону – Ал〈ександр〉 Алек〈сеев〉ич чувствовал себя несколько дней получше, а затем снова стало ему плохо. Он даже не подозревает о своей болезни, все строит планы на будущее лето.

Позвонил мне Виктор Некрасов – пригласил на просмотр своего нового фильма[931], но я не пошел, не хотелось в клуб ходить.

Работаю я много. Сегодня закончил перевод первого тома – 690 страниц! Но впереди работа над вторым – в нем 730! Переводчик! И все же эта работа кое-чем серьезным хороша для меня – ритм ее, систематичность, каждодневные часы, отданные ей, все это успокаивает и укрепляет.

Феня ни разу не написала, Мариам беспокоится, но, думаю, беспокоиться нечего, наверное, много ездит, устает, а тут уж и срок подходит ее поездки.

Думаю, что Иванова вернется из отпуска до моего отъезда и я с ней встречусь, поговорю о составе книги[932].

Желаю тебе, чтобы последние дни пребывания коктебельского изменили твой баланс «каменный». Кто нашел великий сердолик, я не разобрал?

Жду сообщения о точной дате выезда твоего, номере поезда и вагона.

Наташа наквасила ведро капусты. В квартире тепло, топят. Два дня не было воды, но сейчас все наладилось.

Не ходи слишком много напоследок.

Целую тебя, Вася.

13 окт.

Письма Гроссмана ИЗ ПОЕЗДКИ В АРМЕНИЮ, ноябрь 1961 – январь 196 2[933]

335

4 ноября 1961, Ереван

Ереван – большой, шумный город. Устроили меня в гостинице «Армения», комната маленькая на седьмом этаже, но со всеми удобствами – ванной и моей «собственной уборной».

Кочар предлагает несколько дней не работать, а знакомиться с городом и ездить по окрестностям.

Сегодня мы поехали на озеро Севан, дорога длинная – 60 километров.

Горы суровые, покрыты обломками камней, без растительности, но невысокие, с мягкими очертаниями. Озеро красиво, синее, длина его 80 километров. Оно сильно и быстро мелеет, так как воду его используют для гидростанций.

На берегу озера в ресторанчике мы ели чудную, розовую форель, ту самую знаменитую севанскую форель.

Потом мы пошли на остров (вернее, полуостров, т. к. из-за обмеления озера этот остров соединился с сушей). Там стоит храм тысячелетней давности, построенный княгиней Мариам.

Погода была теплая, грело солнце. Потом мы осматривали древний монастырь, где до сих пор приносят верующие жертвы – кур и ягнят. Впечатлений очень много, даже странно, что я лишь вчера приехал.

Дней через шесть-восемь мы с Кочаром поедем в дом отдыха, расположенный под Ереваном, и начнем работать.

336

9 ноября 1961, [Ереван]

…Я уж начал работать, работаю много, но в разное время дня – то утром, то в обед, то вечером, в зависимости от того, хожу ли смотреть всякие ереванские «чуда» либо езжу осматривать архитектурные памятники.

Я был здесь в Эчмиадзине – это резиденция католикоса Вазгена I.

Много храмов необычайно древних, удивительно простой и гармоничной архитектуры.

Меня принял католикос, прием состоялся в патриарших покоях. Мы беседовали минут 15–20. Тема беседы – Толстой, Достоевский. Пили черный кофе из крошечных чашечек. Католикос выпил за мое здоровье рюмочку коньяку.

Обращался я к нему – «патриарх». Обслуживали это «кофепитие» монахи. Они необычайно красивы. Ты знаешь – у меня один из них не выходит из головы, так он красив. Красота демоническая – горящие глаза, поразительно гармоничные, благородные черты лица. При этом одет в черный шелковый капюшон, черную рясу. Из-под рясы видны модные туфли, нейлоновые носки.

Мне говорили, что почти все монахи необычайно красивы.

Кочар очень мил, внимателен, все стремится показать мне интересные памятники и места. А интересного в Армении действительно много.

Тут удивительно колоритный рынок – огромный, пышный, шумный. Виноград до приторности сладок, но мне сказали, что есть сорта еще более сладкие.

Погода хорошая, теплая, ясная, а по ночам дождь.

Из моего окна виден Арарат, снежная вершина его сияет на солнце, а утром вершина розовая.

Чувствую себя не очень хорошо, – может быть, сказывается резкая