Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

– Ни о каком сборе дани я не слышал, – ответил капитан. – Если это было, то производился незаконный сбор и мы об этом не знали прежде. И заранее скажу, что мы не потерпим никаких сборов здесь… Торгуйте, но дань собирать нельзя.

– Это большой ущерб для нашего государства.

– Но что значит сотня незаконно получаемых соболей по сравнению с теми выгодами, что получат обе стороны от взаимной торговли… Разве вы не видели наших товаров? А нам нужен рис, просо, водка, леденец, и мы все это будем покупать охотно.

Старик задумался. Молодцы с косами убирали одни блюда и подавали другие. Маньчжурские купцы стали рассуждать, где лучше встречаться для взаимной торговли. Опять говорили о том, где и какие реки впадают в Амур, где какие селения, когда в них ярмарки… Оказывалось, что ближайшее селение маньчжуров находится отсюда в двадцати днях пути вверх по течению.

Старик объяснил, что плавание в низовьях реки частным лицам запрещено, что купцы идут сюда, давая взятки чиновникам, и что он взял их с собой, получив на это разрешение, но неизвестно, допустят ли их еще раз сюда в будущем году. Хотя, конечно, они постараются приехать на Иски.

Он сказал, что если в самом деле все устроится так, как говорит капитан, то надо русским привозить свои товары в верхние селения.

– Там лучше места, и тебе там понравится! – сказал старик. – На устье Уссури мы могли бы с тобой торговать гораздо выгодней, чем на Кяхте. Так мои товарищи говорят.

Невельской чувствовал, что сошелся с настоящей Азией и сущим Китаем, который считается чем-то скрытым и недосягаемым. А тут как на ладони все становилось ясным: Кяхта с ее глупыми ограничениями будет со временем не нужна. Ему даже показалось, что эти люди тоже тяготятся своими тупыми повелителями и своими старыми законами и ищут общения с другими народами. Он видел – народ этот неглуп, ясно и остроумно выражает свои мысли, совсем не страшится иностранцев, как принято думать. Лица этих людей совсем не такие, как их рисуют. Были красивы и старики и молодые. Он подумал, что с занятием Амура, конечно, рухнут все привилегии торгующих в Кяхте, что Россия и Китай невольно сблизятся.

Маньчжуры интересовались Россией и Европой. К их великому удовольствию, Невельской велел принести атлас и показал карту мира, на ней Англию, сравнил ее с Китаем и сказал, сколько там населения и сколько в Китае.

Старик подвыпил и сказал, что тут есть еще одна статья дохода и капитан может ею сам воспользоваться. От простой торговли с гиляками доходы невелики…

– Мы берем девок у этих собак и увозим в город. Вы видите, что это за народ…

При этих словах кровь бросилась Позю в лицо, но он перевел все слово в слово.

– Можете и вы! – старик подмигнул капитану. – Гиляки – поганое племя, и нет греха отбирать у них баб.

Невельской ответил:

– Русский царь это знает и велел смотреть, чтобы этого не было.

– Что тут плохого? Это не люди! – Старик огорчился. – Они ведь и сами не очень беспокоятся за своих девок. Мы только так же поступаем, как они сами!

– Нет, этого больше делать нельзя. Да и ваш закон запрещает отбирать женщин у народа. А по нашему закону за это следует строгое наказание.

«С капитаном трудно спорить… Жаль, конечно, что не во всем удается с ним договориться… Вообще с этими землями давно не все ясно, – думал старик. – Сюда одно время запрещали ездить… Неужели они не разграничены? Всегда поминались какие-то государственные тайны, когда речь заходила про эти места. Впрочем, у нас всегда и всюду тайны… Как же можно твердо и с уверенностью отстаивать то, чего даже я сам не знаю толком. Теперь я даже возразить как следует не могу капитану!»

Старик признался, что теперь, когда капитан обещал ему бумагу, он согласен взять подарки, а то не знал, как быть, не желая обидеть гостя, но и принять не мог со спокойной совестью…

На прощание старик расчувствовался, хвалил капитана, что он очень хороший человек. Ему все еще многое было неясно, но заговаривать о своих сомнениях он не решался, опасаясь, что в самом деле капитан прав, дело решено правительствами и тогда возражения лишь оскорбят гостей. Губернатору он предъявит правительственную бумагу. Негодяев торгашей, которые сюда ездят и грабят гиляков и тут наживаются, старик сам не любил. Пусть русские заберут у них все доходы и заставят исполнять свои законы!

Маньчжуры проводили русских и дружески простились.

Глава шестнадцатая. Неожиданная встреча

Было жарко и душно. Уставший капитан лег в палатке. С вечера слышал он, как приехали в лодке Фомин и Чумбока.

Пошел дождь. Ночью капитана разбудил Шестаков.

«Я давно не спал так крепко», – подумал Невельской.

Палатка трепетала от ветра. На реке бушевал шторм. Шлюпку пришлось перетащить повыше на берег. Часть товаров перенесли в палатку.

На рассвете волны стихли. Дождь перестал. Ветер переменился, набегал слабыми порывами. В деревне выли собаки.

Козлов подал к чаю китайский леденец. После завтрака, оставив у палатки двух часовых, капитан отправился на шлюпке к Тырским утесам.

Мимо проплывали деревня и шалаш маньчжуров, их лодки, вытащенные на берег. Кое-где виднелись люди у вешалов. За деревней ветер гнул заросли тальников.

Рыжий Тырский утес высился над рекой. Шлюпка пристала у его подножия. Сверху шли две лодки.

– Кто-то рано едет, – заметил Козлов.

– Отовсюду, капитан, люди едут, тебя хотят посмотреть! – сказал Позь.

Чедано провел Невельского наверх. Там, на площадке, над самой кручей, стояли каменные столбы. За рекой видны были горы, туман и облака.

Под утесом слышались голоса.

Две лодки с гиляками в белых шляпах, видимо те, что шли сверху, пристали к подножию скалы.

Когда Невельской спустился вниз, рядом со шлюпкой стояли две плоскодонки. Люди с косами, в берестяных шляпах поднялись с песка. Взоры их были изумленно-радостны.

– Вот, капитан, к тебе издалека люди приехали, – сказал тунгус Афоня, остававшийся с матросами у шлюпки.

– Ты Невельской? – подходя к капитану и протягивая дрожащие руки, спросил босой смуглый дед в коротком халате.

Толпа приезжих обступила капитана.

– Я их язык хуже знаю… – сказал Позь. – Сейчас хорошего переводчика возьмем. Чумбока из их стороны. Эй, Чумбока, иди,