Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

– Да, я слыхал и все понял! – ответил Еткун.

– И я! – подтвердил Араска.

– Когда придет судно с моря, покажешь эту бумагу и скажешь им, что все жители залива Нангмар теперь находятся под защитой русского царя.

Капитан свернул бумагу и отдал Араске.

– Зря никому не показывай!

– Как же! – воскликнул нангмарец.

Гао Цзо тоже пробился вперед. Он часто и усиленно кланялся и улыбался, глядя открытыми глазами на капитана, желая обратить на себя внимание. Ему до смерти хотелось заполучить себе такое объявление. «С такой бумагой я бы зажил на русской земле!»

– Ты обещал мне такую же бумагу… Я здешний житель… Мне приходится много ездить… Я грамотный человек, торгую, везде бываю, мог бы всюду показывать такое объявление. Я бы всем его переводил и толковал. Я знаю все языки, а кто знает языки и торгует, тот самый…

– Я тебе не могу дать бумаги, – перебил его капитан. – На тебя есть жалоба… Останься здесь и жди! Придержи его, – велел капитан Шестакову.

– Ты обещал мне бумагу, – слабо улыбаясь, лепетал Гао.

Позь перевел его слова. Невельской не ответил.

– Теперь ты иди сюда, дедушка Иренгену, – сказал Позь старику-горюнцу. – Вот бери такую же бумагу. Да скажи приезжающим в вашу деревню торговцам, что если кто-нибудь из них будет делать насилия или обманывать, то мы будем наказывать. Понял?

– Понял! – громко по-русски выкрикнул дед.

Он спрятал футляр с объявлениями за пазуху, застегнул халат и обхватил капитана своими слабыми руками за шею.

– Прощай, капитан Невельской! – говорил старик-маньчжур. – Спасибо тебе за все! Не забудь нашей просьбы и приходи торговать вверх по реке.

Маньчжуры стали кланяться и благодарить капитана.

– Разве вы уже уезжаете? – спросил Невельской.

– Да, у нас все готово, и мы собрались в путь.

– А как же разбор вашей жалобы? Я должен как следует узнать, кто виноват.

Маньчжур несколько смутился. Он благодарил, уверял, что надо ехать и жалоба его теперь не имеет значения. Стоит ли заниматься такими пустяками.

– Нет, я должен разобрать все, – сказал капитан.

Глава семнадцатая. Суд

Толпа сбилась плотней.

– Здесь многие люди плохие поступки совершают, – сказал капитан, обращаясь к толпе. – Сегодня ко мне поступили жалобы, что здесь нельзя торговать, находятся люди, которые бьют купцов и не исполняют то, что обязались. Я эти жалобы должен разобрать. А вы все слушайте и помогите мне решить все справедливо.

– Вот Хомбан сказал мне, – продолжал капитан, показывая на старика с седыми усами, – что сегодня ночью его помощников побили и ограбили, а одного ранили.

Невельской попросил его рассказать, как все было, показать виновных.

Старик вышел и с большой важностью оглядел толпу. Среди гиляков началось движение. Видимо, виноватые пытались спрятаться.

– Вот он! – Один из маньчжуров ловко поймал какого-то гиляка и вытащил его из толпы.

– Да, вот он виноват! – подтвердил старик.

Гиляк побледнел.

– Ты ранил ножом моего человека! – закричал, обращаясь к нему, старик.

Маньчжуры зашумели и задвигались, ругая притихших и смущенных гиляков и требуя наказания.

– Я все скажу сам… – Гиляк вырвался из рук державшего его солдата.

Невельской видел, что гиляки в большой тревоге. Вместо того чтобы помочь им, русские заступались за маньчжуров.

– Что у вас случилось? Почему ты ударил человека ножом и подбивал своих товарищей убивать маньчжуров? – спросил гиляка Невельской.

– Я никого не ударил ножом!.. – крикнул тот.

– Врет, врет!

– И другие виноваты, не он один! – кричали маньчжуры.

– Если все возьмутся за ножи, что же будет? Тогда никто сюда с товаром не приедет, – сказал капитан.

Все маньчжуры закричали:

– Да, да! Он виноват! Он ранил нашего человека. Они ночью кидали камни в наш балаган! Так торговать нельзя. Гиляки нас обманывают…

– Было так?

Гиляк молчал.

– Скажи правду! – велел ему Позь.

Гиляк стал, волнуясь, отвечать.

– Он говорит, неправда, не ударил ножом, – перевел Позь.

– Где тот человек, кого он ударил? – спросил Невельской.

Из толпы выступил один солдат.

– Где твоя рана?

Сначала маньчжур сказал, что рана на груди под кофтой. Невельской велел раздеться и показать рану. Маньчжур смутился. Все засмеялись и закричали, что он врет, что раны нет.

– Он хотел ножом ударить, – оправдывался солдат. – Прикладывал нож мне к груди.

– Он только замахнулся ножом, – кричали гиляки.

– Он только хотел ударить, – сказал Позь, – нож, говорит, выхватил, и маньчжуры убежали…

– С кем ты был? – спросил капитан у маньчжура. – Покажи мне своих товарищей.

Маньчжур замялся, а гиляки показали на двух солдат.

Тут обе стороны стали кричать: одни уверяли, что их избили, другие доказывали, что ничего подобного не было.

Обвиненный гиляк вдруг рассердился, кинулся на маньчжурского солдата и схватил его за грудь.

– Шестаков! – велел капитан.

Матрос встал между маньчжуром и гиляком.

Позь спросил у присутствующих, знает ли кто-нибудь, почему так произошло. Выяснилось, что дело это давнее, что маньчжур когда-то избил гиляка, отнял у него халат и котел и что тот теперь грозился ему отомстить.

– Ты должен был прийти ко мне, а не хвататься за нож.

Гиляк потупился.

Другие гиляки закричали, что виноват маньчжур.

Капитан понял, что тут дело не такое простое. Показывая, что не торопится с его разбором, он уселся на пенек и закурил трубку.

– Рассказывай все, – сказал капитан гиляку, – что, когда и как у тебя он отнял.

– Все говорите! Капитан все хочет знать о вашей жизни… – объявил Позь.

Тут капитан услыхал, как гиляков втягивали в долги, спаивали, обманывали. Выяснилось, что все здешнее население в кабале у купцов, приехавших с маньчжурами, что гиляков грабят и обманывают, отбирают у них детей, насилуют женщин.

Дул холодный ветер. Нашли тучи. Сегодня впервые почувствовалось дыхание недалекой осени.

«В России мужики тоже в кабале, – подняв воротник шинели, думал капитан, – может быть, местами не лучшей. Здесь, на Амуре, мы утверждаем справедливость, а там у нас беззакония немало. Пока что надо упорядочить здешнюю торговлю. Из государственных соображений необходимо развивать торг русских с маньчжурами, нельзя изгнать их совсем».

Между тем языки развязались.

Из толпы выступил коренастый лохматый старик с