Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

– А ты думаешь, что другие маньчжуры не такие? – спросил он, хватая Невельского за рукав. – Ты думаешь, он лучше их? – показывая на маньчжурского чиновника, продолжал старик. – Да ты знаешь, что он тут раньше делал? Перед твоим приездом меня били за то, что я выдру хорошую добыл и ему не оставил, а купил материи у купца и сшил себе вот этот халат. – Старик показал на какое-то подобие халата, разорванное на спине и на боках.

Другой гиляк стал жаловаться Невельскому на одного из маньчжурских солдат; тот пьяный залез ночью в его юрту и пытался изнасиловать женщину.

– Вот теперь придется вам платить за все! – говорил маньчжурам толстый, румяный гиляк в голубой стеганой шапке, видимо торговец.

– Мы с вами торгуем, и вы не должны касаться моих дел с гиляками, – волнуясь, сказал старик, обращаясь к Невельскому.

– Нет, – отвечал капитан, – я тут должен смотреть за порядком. Так мне велел мой царь. Со мной вы торгуете честно, и мы с вами приятели, но вот гиляки жалуются на вас. Давайте разберемся.

– А разве гиляки нас не обманывают? – вскричал старик, проявляя необычайную живость. – А разве гиляки нас не грабят? – кричал он, обливаясь по́том. – Да чего стоит сегодняшняя ночь! Тогда выслушайте и наши жалобы.

– Вы правы, грабить никто не смеет. И я буду наказывать грабителей.

– Они воруют! Они нападали на нас!

– Но разве гиляки могли осмелиться напасть на ваш отряд? – спросил Чедано. Теперь он уже не боялся пришельцев. – У вас ружья, а что у нас?

Толпа опять засмеялась, а маньчжур помрачнел и умолк.

Капитан терпеливо слушал, продолжая сидеть на пеньке. Старик, прижимая кулаки к сердцу, признал свою вину. За разорванный халат он согласен был уплатить. Невельской велел отдать двум гилякам отнятые у них на этих днях меха.

Капитан на первый раз простил гиляка, который пытался ударить маньчжура ножом, объяснив, что он был много раз обманут и что раны он не нанес, хотя и пытался. А солдату велено было вернуть котел.

– Но котла нет у меня!

– Верни товаром. Возьми у купцов, – сказал капитан.

Другого гиляка, укравшего у маньчжура чайник, привели сами гиляки. У него отобрали чайник и отдали маньчжурам.

Худого и усатого маньчжура, любившего порассуждать о географии и науках, уличили в том, что он в прошлом году отнял свинью у гиляка. Гиляки потребовали свинью и штраф. Они объяснили, что так следует по их закону. Потом судили гиляков, виновных, как уверяли маньчжуры, в краже двух чашек крупы. При разборе оказалось, что гиляки обмануты на меновой. Толстый кяхтинец, ложно обвинивший гиляков, сам попался. Когда его судили, у палатки стоял сплошной хохот.

– Как хорошо русский судит! – говорили гиляки.

– Никого не бьет! Маньчжуры его слушаются!

Маньчжуры винили гиляков, что те не хотят работать гребцами и выкрикивают громко обидные слова.

– Почему же гребцы разбежались? – спросил капитан. – Надо доставить тех, кто вас нанял, на место, как договаривались.

Оказалось, что гребцам ничего не платят, они работают за харчи, да и те плохи. Невельской договорился о цене за греблю, а гилякам велел работать, как обязались.

– Ну теперь твоя очередь, – сказал Невельской, обращаясь к Гао.

Гао давно стоял ссутулившись, вобрав голову в плечи и быстро соображая, что и на какой вопрос отвечать. Но оказалось все очень просто: одна из гилячек пожаловалась на Гао, что тот плохо оценил сегодня ее единственного соболя и сказал ей грубые слова.

Спор был улажен. Гао сразу согласился уплатить старухе что следует. Он ожидал иного.

Толпа расходилась. Чумбока ушел с капитаном в палатку. Туда же пошли маньчжуры. Капитан позвал их пить чай на прощанье.

Маньчжуры долго сидели у него. Опять начались разговоры про край, про торговлю, про рыжих.

Капитан дружески простился со старым чиновником, приглашая всех маньчжуров приезжать к себе в гости, и сказал, чтобы они не разрешали своим людям обижать гиляков.

Глава восемнадцатая. Возмездие

Гао, желая поскорей убраться, зашагал к своей лодке, скрытой между больших гиляцких плоскодонок.

Он сетовал на себя. Надо же было лезть к капитану! Хорошо еще отделался… Он-то ждал, что горюнцы могут напакостить. Одна надежда, что дома они в его власти и поэтому не посмеют.

Вчера, встретив Чумбоку, Гао подумал, не уехать ли, но решил, что нечего бояться. Невельской, как понял Гао, купец, с ним выгодно завести дела, торговать. Ради ничтожных дикарей купец не обидит купца. Гао надеялся, что русский не придаст значения жалобам Чумбоки, а сам Чумбока так тронут рассказами о брате, что должен позабыть свое зло. Не умеют долго злиться дикари. Они слабые. Их поманишь чем-нибудь, и сердце у них отходит.

Гао подошел к лодке, сожалея, что нет сына и нельзя сразу уехать. Он стал собираться, когда кто-то тронул его за плечо. Гао оглянулся: перед ним стоял Чумбока.

– Мне тебя надо! – сказал он. – Я вчера хотел поговорить. Я подумал, что ты не всегда лжешь и обманываешь. Сегодня приехали родные, и я узнал, как живет брат. Выходи из лодки!

Гао что-то хотел сказать, перешагнул через борт, улыбнулся, ласково тронул руку Чумбоки.

Подошли гиляки и горюнцы.

– Вот скажи при них, что ты всегда обманывал меня и брата… Объяви, что мой отец не был должен, что ты ложно приписал ему долг после смерти…

Гао Цзо сощурил глаза, вобрал голову в плечи и опять принял вид дряхлого старика.

Чумбока взял его за руку и рванул с силой:

– Идем к капитану!

– Веди его к капитану! – закричали столпившиеся гиляки. – Он повесит его! Это самый большой обманщик из всех торговцев.

– Ах это он?

– Иди! – крикнул на торговца Кога.

– Что тебе надо? – умоляюще спросил Гао у Чумбоки.

– Отвечай, был его умерший отец тебе должен? – хватаясь за нож, хрипло крикнул гиляк Хурх, старый друг Чумбоки, знавший всю его историю.

– Его отец? – переспросил торгаш.

– Не прикидывайся дураком! – заорал Хурх. Он вынул нож и поднес острие к лицу Гао.

Двое гиляков притащили старшего сына Гао, рослого, шустрого парня, приехавшего вместе с отцом и отлучавшегося по торговым делам в деревню.

– Нет, не был должен! – воскликнул Гао. –