«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Вчера приехала Вероника с семейством, сразу же после приезда все семейство побывало у Жени.

Оказывается, что Витя снова абонировался в Китай на 2 года, но пока будет в отпуску и поедет сперва с Сашей; а Ника с Катей останутся на время в Москве, может быть, и перезимуют.

Федя вчера позвонил Нике по телефону, поздравил с приездом.

У меня новостей нет – сдал рассказ «Лось» в журнал «Москва»[945]. Но не рассчитываю на то, что напечатают. Из «Нов〈ого〉 мира» пока ничего ни плохого, ни хорошего не приходит.

Вчера был День Победы – сидел весь вечер дома, никто из фронтовых друзей не позвонил, стало мне грустно. Ну да ничего, и в прошлому году, и в позапрошлом тоже не звонили мне фронтовые друзья.

Катя еще на дачу не выехала, хочет перед отъездом зайти проститься. Узнала, что в «Нов〈ом〉 мире» идет мой рассказ, и была ко мне в претензии, почему я ей не сказал об этом, и она была поставлена в неловкое положение: люди, рассказавшие ей об этом, удивились, что дочь не знает о событиях в жизни отца.

Вот видишь – оказывается, я виноват, невнимателен к ее интересу.

Сёма сегодня прилетает.

Жду письма. Напиши, как чувствуешь себя. Не переутомляйся!

Целую тебя,

Вася.

10 мая 62 г.

Получила ли первое мое письмо?

350

14–15 мая [1962, Москва]

14 мая

Милая Люся, получил твое второе письмо. Приятно было узнать, что в первый поход нашла сердолик. Нельзя ли у зловредного пастуха купить хороший камень? Ты на него не сердись, всех камней он не соберет. И на твою долю оставит.

Был у Маруси, видел все семейство, все милы. Мне была подарена раковина и кокосовый орех, а остальные ракушки и коралл идут малой скоростью. Я пока подарков не взял, как-то неудобно было хватать их сразу.

Ника похорошела, Витя не похорошел. Представь, что маленькая Катя мало очень изменилась, а я думал, что вытянется, вырастет. Рассказывали интересно о своей жизни.

С Женей говорил вчера по телефону, температура ниже стала – 37,4°. Но чувствует себя слабой. Завтра идет к урологу. Ника с ней пойдет.

Приходила ко мне Катя перед дачей прощаться. У нее неприятность – она переводила книгу Стейнбека, а потом оказалось, что книга эта переведена известной переводчицей Гуровой и уже принята к печати[946]. Весь Катин труд пропал зря. К концу месяца мама к ней на дачу приедет.

Сёма после своей поездки располнел, обрюзг, начал курить. Много рассказывает о своих впечатлениях от поездки. Нина на днях была у онколога, у нее благополучно. Яша в письмах жалуется, трудно ему служится.

Сегодня я иду к Мариам Наумовне. Армянский очерк[947] мой перепечатан уже, возьму его. Звонила Анна Самойловна, пока ничего нового нет с прохождением рассказа. А рассказ-то! Четыре неполных странички. Господи боже мой, и смех и грех.

Спасибо за красные листочки, я не понял – цветок это или листья. Но красивые очень.

Федя с семейством здоровы и благополучны. Леночка мила, но бывает капризна. Маруся о ней говорит без всякого энтузиазма.

15 мая. Был у Мариам. Была у нее и Феня. Угощали меня зелеными огурцами и редиской. Чувствовалось, что Мариам все раздражалась на Феню. Сегодня начну читать и править свое армянское сочинение. Кучу опечаток сделала машинистка.

Лена сама прочла твое письмо, прочла довольно бойко. Собирается тебе писать и рисовать картину.

Пришло приглашение на Ванин вечер[948] – грустно смотреть на его грустное молодое лицо. Он словно чувствует свою судьбу. Я на вечер не пойду, но узнаю, как прошел он, и напишу тебе.

Пиши мне, как устроилась, не езди слишком часто в Лисью.

Целую тебя, Вася.

Погода в Москве хмурая, дождливая.

351

18 мая 1962, [Москва]

Милая Люся, получил твое письмо, где пишешь, что нашла «люкс» – агат с сердоликом. Это очень хорошо и приятно, но плохо то, что одновременно ты промокла, простудилась и ушибла руку. Надеюсь, что все эти неприятности и невзгоды прошли, а агат с сердоликом остался. Только прошу тебя, не перетруждай себя слишком частыми поездками!

Вчера был вечер памяти Катаева. Рассказывали мне о нем Маша и Феня. Прошел вечер хорошо, но, как кажется мне, мог быть лучше. Зал был почти полон, выступления были сердечными. Выступала Чертова[949], Атаров, Ник〈олай〉 Чуковский, Строгова. Заключительное слово сказала Маша. Во втором отделении читались произведения Ивана Ивановича. Среди чтецов был Юра[950]. Феня говорит, что читал он неважно, без простоты, по-актерски.

Нехорошо было, что Строгова нарочно обругала радиоинсценировку Ваниного рассказа, сказала, что она искажает рассказ. А ведь инсценировку делала Маша. И вот в заключительном слове Маша стала спорить с Катей Строговой, говорить, что радиоинсценировка была хорошей. Конечно, такого рода публичный спор был более чем неуместен на вечере памяти писателя.

Но в общем, по словам Фени, Маша говорила хорошо. Она говорила и о друзьях Вани – Зарудине, Губере, Лежневе.

У меня редакционных новостей нет пока. Занят правкой армянского своего очерка – это большая работа, в нем оказалось 125 страниц.

Говорил с Женей. У нее все по-прежнему. Смотрел ее уролог, сказал, что со стороны почек и мочевого пузыря у нее все в порядке. Температура продолжает держаться, РОЭ[951] не падает тоже. Конечно, Вероника много помогает Жене, часто бывает у нее, сопровождает ее в поликлинику и больницу. Сейчас Жене рекомендовала Марья Михайловна (та, что облучала ее) показаться профессору Леонову – это крупнейший специалист-онколог. Попасть к нему очень трудно, Женя готовится поехать записываться, там очередь большая.

Дома все здоровы. Леночка мила, разлюбила ходить в детский сад, просит, чтобы дома оставляли ее. Это, вероятно, и с погодой связано – уж очень она отвратная, дождливая, холодная, сырая.

Кугель уехал на 4 дня в Тамбов, но в воскресенье с утра уже будет в Москве, так что наша обычная воскресная встреча состоится.

Сегодня ты начинаешь свою коктебельскую путевку.

Много ли народу, какую комнату тебе дали, как кормят в этом году?

Очень прошу тебя – не переутомляйся, не езди слишком часто в Лисью.

Судя по твоим письмам, у тебя есть 2 хороших камня, один из них даже «люкс». Чего ж теперь нужно? Можно после этого не ходить до изнеможения.

Ни пуха ни пера, пиши обо всех своих походах, пиши о здоровье.

Целую тебя,

Вася.

18. V.62.

Это письмо четвертое, получила ли 3 предыдущих?

352

21 мая 1962, [Москва]

Милая Люся, получил твое письмо, где пишешь о шумных спорах между Николаем и Павликом. Но