Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

коллеге. С подобными же заявлениями выступают Миланский синдикат газетных корреспондентов, Ломбардская и Лигурийская ассоциации журналистов, городской совет Сиены и т.д. 29 (16) февраля в редакции республиканской газеты «Ла Раджоне» состоялось собрание с участием представителей радикальных партий, которые пытаются мобилизовать массы для давления на правительство2264.

Но как минимум три человека в Италии с самого начала были прекрасно осведомлены, кто на самом деле был арестован в Петербурге под именем Марио Кальвино: секретарь министерства сельского хозяйства Гвидо Пардо, секретарь министерства финансов Арриго Риццини и... сам настоящий профессор Марио Кальвино. Пардо мгновенно встретился с Риццини и, обменявшись с ним несколькими словами, убедился, что и тому всё известно. Они сошлись на том, что единственную надежду на спасение их общего друга дает кампания, развернутая в его поддержку2265.

Пардо выбирает следующую линию поведения: он заявляет, что хорошо знает Кальвино и не сомневается в том, что тот не может быть причастен к инкриминируемому ему преступлению. 23 (10) февраля в газете «Ла Вита» он публикует статью, в которой подтверждает, что хорошо известный ему Марио Кальвино — итальянец, а значит, вправе рассчитывать на помощь своего правительства; вмешательство итальянских властей должно быть немедленным и решительным, призывает Пардо2266. 28 (15) февраля он передает в редакцию той же газеты два письма, которые получил от Кальвино незадолго до террористического акта в Петербурге. В письме от 15 февраля тот сообщает, что собирается уехать в Берлин, и добавляет: «...Подробнее напишу из Берлина; я заработал сотню рублей переводом с итальянского языка известного романа Нотари. Бедолага я!.. Но без этих 100 рублей я не смог бы идти дальше». Письмо заканчивается следующими словами: «Не пиши мне больше в Петербург». Второе письмо, от 18 февраля, следующего содержания: «Дорогой Гвидо. Мой отъезд постоянно откладывается, я думал, что сегодня утром смогу разрешить этот вопрос, но нужно ждать до завтра. Мой нынешний отъезд не слабость, а необходимость немного перевести дух и отдохнуть. Обнимаю тебя. Твой Марио». Комментируя эти письма, Пардо восклицает: «Разве это слова террориста накануне покушения, которое будет стоить ему жизни?! Кальвино невиновен в том террористическом акте, в котором его обвиняют; я знаю его как себя самого, я убежден в его невиновности и надеюсь, что убедятся и другие»2267.

Лебединцев действительно поначалу не планировал принимать участия в покушении на Николая Николаевича и Щегловитова и сразу после террористического акта — удачного или неудачного — намеревался уехать на какое-то время в Париж. Денег, заработанных переводом романа У. Нотари, на дорогу не хватало, поэтому оставшуюся сумму он занял у Полякова2268. При этом нет сомнения, что Пардо хорошо понимал, какой вопрос Лебединцев собирался «разрешить» перед отъездом за границу.

Итальянская полиция проводит спешное расследование. В газете «Ла Вита» подтверждают, что Марио Кальвино является

их внештатным корреспондентом в Петербурге и что принят он был на работу при посредничестве Пардо. Попытки что-то выяснить через местную ассоциацию прессы ни к чему не приводят: здесь Кальвино оказался никому не известен. В профсоюзе журналистов, однако, его знает Риццини, который отзывается о нем как о «прекрасно образованном молодом человеке кроткого нрава» и к этой «спонтанной характеристике» добавляет ряд сведений, которые позволяют полиции выйти на 33-летнего агронома Марио Кальвино, проживающего в Порто Маурицио. Полиция детально изучает его биографию, допрашивает профессоров в Пизанском университете. Не остается сомнений, что тезка террориста никогда не был в России. Далее выясняется, что заграничный паспорт на имя Кальвино, отобранный у арестованного террориста в Петербурге, подлинный, что он действительно был выдан префектурой Порто Маурицио и завизирован российским консулом в Генуе. Значит, террорист выдает себя за другого. У полиции возникают естественные вопросы: знаком ли настоящий Кальвино с этим псевдо-Кальвино? знал ли он о том, что этот человек выдает себя за него? наконец, каким образом паспорт попал в чужие руки?2269

Допрошенный префектом Порто Маурицио, Кальвино ответил, что ничего не может сказать о личности арестованного в Петербурге террориста. На повторном допросе в Риме он, очевидно уже подготовившись, изложил долгую историю о том, как познакомился в поезде с одним русским, который хотел выращивать на юге России виноград. Суть истории сводилась к тому, что этот русский вначале уговорил Кальвино поехать в Россию, чтобы оказать ему там профессиональную агрономическую помощь, а через некоторое время, когда Кальвино завизировал паспорт для будущей поездки, выкрал этот паспорт из кармана его пиджака. Эти объяснения вызвали у полиции законные сомнения: «Представляется маловероятным, что он, случайно познакомившись в дороге с иностранцем, без всяких колебаний согласился на предложение отправиться в Россию, оставив свои занятия и работу в Лигурии и даже не позаботившись узнать имя того, кто сделал ему это предложение, а также не получив хоть какое-нибудь подтверждение серьезности сделанного предложения. Он утверждает, что дал иностранцу свою визитную карточку; почему же он не получил такую же в ответ? Почему несерьезное предложение,

сделанное во время железнодорожной поездки, заставило синьора Кальвино, который сетует на огромную занятость, тут же заняться получением паспорта для поездки в Россию, несмотря на потерю времени и денежные траты? И как можно поверить, что он не запомнил даты первой и последующих встреч с российским господином, хотя бы приблизительно?» Вызывает недоумение также нынешнее поведение Кальвино: «в то время как все газеты распространяли новость об итальянском публицисте профессоре Марио Кальвино, приговоренном к смерти, и призывали правительство вмешаться, чтобы смертная казнь соотечественника была отменена, настоящий профессор Марио Кальвино не посчитал нужным сообщить, что преступник из Петербурга присвоил его имя; и когда 24 февраля он был вызван на допрос префектом Порто Маурицио, он даже не подумал рассказать об обстоятельствах своей встречи с русским господином», тогда как соображения «о краже его паспорта должны были мгновенно прийти ему на ум, как только газетная публика и власти подняли вопрос, кто такой Марио Кальвино, арестованный в Петербурге. <...> Он сколько было возможно хранил молчание об этом обстоятельстве, до тех пор пока не был вынужден дать публичное объяснение». В силу всего этого у лиц, расследовавших дело, появились подозрения, что показания Кальвино лживы, что он добровольно передал будущему террористу свой паспорт, что тот на самом деле является русским и что прочие люди, заявлявшие о своем знакомстве с журналистом Кальвино (Пардо, Риццини), знали настоящую личность человека, арестованного в Петербурге, и пытались спасти его, напирая на его итальянское гражданство2270.