Одиссея - Ирина Беспалова

ещё получился секс, потому что, если верить Францису, он не имел женщины весь этот месяц без меня. Но дальше всё стало сложнее. К тому же, напившись, он начинал нести какой-то бред, изрядно пугавший меня, уже однажды напуганную Шульцем. Например, он говорил, что хотел бы иметь секс одновременно со мной и с моей дочерью, которая, судя по всему, точная моя копия в юности. Две ночи я отбивалась от этих слов, как от дурацкой шутки, а на третью разозлилась и сказала, что если он ещё раз позволит себе вслух, да и мысленно, такую фантазию, я с ним порву.

– Ты должна повиноваться моим фантазиям, – возражал Францис, – Я мужчина, я могу вообразить себе всё, что хочу, чтобы иметь с тобой полноценный секс. Днем – леди, а ночью – проститутка, в этом нет ничего зазорного.

– Чтобы иметь со мной полноценный секс – достаточно не напиваться до скотского состояния, – вспылила я.

– Всё, – сказал Францис, отвалившись от меня как куль с песком, – Я завтра же уезжаю домой, а ты можешь мотать в свою Москву, билет я тебе куплю.

– В Москву можешь мотать сам. Я живу в Екатеринбурге, – парировала я, отворачиваясь.

Проклятые мужчины!

Я не спала всю ночь. Я перебрала в уме все, что только можно было перебрать. Единственным утешением, которое посетило меня к утру, была мысль – ну что ж, зато со мной останутся мои платья!

ДЕСЯТЬ ЧАСОВ УТРА СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ

Пани Ева на работе, Яна в школе, я одна дома, наконец-то одна, это удивительно, как человек может стосковаться по одиночеству!

Асхат позвонил и сказал, что на работу только к часу дня, и я так обрадовалась. Хорошо бы так работать всегда! Можно было бы читать, писать, элементарно высыпаться, чтобы засыпать не в десять, а в час, в два часа ночи, как когда-то, когда я была моложе, когда я лучше, кажется, была…

Любовь.

Люблю ли я Франциса, или люблю платья, которые он мне подарил? Не одно ли это и то же – для женщины?! Ни один мужчина в жизни так не угодил мне своими подарками, как он. За этими подарками я чувствую в нём тонкость, ум, бездну вкуса, желание видеть меня исключительной, просто желание…

Ах, желание, это не просто.

Утром, после той самой ночи, когда мы рассорились, за завтраком он сказал мне:

– Что я такого сказал? Ничего не помню, клянусь. Что люблю тебя очень сильно – это помню. Остальное – хоть убей.

– Ты сказал, что сегодня вернешься домой.

– Я?! Да ты с ума сошла! Мы сегодня идем в Ирландское посольство, оформлять твою визу, поняла? Так что постарайся выглядеть, как леди. Я тоже ради такого случая надену носки.

Вот. Я люблю Франциса ещё и потому, что он шутник. Хоть мой английский и оставляет желать лучшего, все-таки некоторые его шутки понимаю даже я. А то, что он меня время от времени пугает, так это даже к лучшему. Я люблю тяжелую руку. Это у меня от папенькиного воспитания.

– Ты меня так напугал ночью, Францис. Я не спала до утра.

– Не надо ничего бояться. Ничего. Ну, разве что, самую малость – меня. Потому что я мужчина.

Разумеется, в Посольстве нам отказали. Не в посольстве нам отказали, разумеется, а в Посольстве.

Поскольку я не «живу» в Праге, а только нахожусь здесь в «гостях», я должна получать визу там, где живу. В моем случае – в России, в Москве, так как в Екатеринбурге нет Ирландского консульства. Или есть альтернатива – получать вид на жительство здесь, в Чехии, и тогда хоть на следующий день, хоть к черту на рога.

Францис был обескуражен всего минут двадцать.

Через двадцать минут он решил, что лучше получить вид на жительство здесь, в Чехии, так как бизнес свой он ведет здесь, в Праге, и нам-де, не помешает иметь штаб-квартиру в Праге.

– Получишь вид на жительство, купим небольшую трех-четырех комнатную квартирку, – понесся он с места в карьер, – и, посещая Прагу для бизнеса, уже ни от кого не будем зависеть, особенно, от твоей заполошной пани Евы.

– Она не заполошная. Она наивная и бедная, а чтобы получить вид на жительство в Чехии – мне нужно замуж выходить не за тебя, а за чеха. Единственное, что можно сделать – это открыть «живностенский лист21», право на предпринимательскую деятельность, мне Асхат рассказывал. Но чтобы его открыть, нужен «заступник22». Это не меньше тысячи долларов.

– Пустяки, – отмахнулся Францис, – найди мне человека, который это сделает быстро, и я заплачу ему в два раза больше.

Найти нам такого человека помогла Никольская. Она просто сказала:

– А почему бы тебе не обратиться к пани Ноне? Она всё делает быстро, качественно и берет по-божески. По крайней мере, честно.

В тот же вечер мы сидели у пани Ноны и она нас угощала, как дорогих гостей. Грибочки, оливки, икорка, лимончик, салат из тунца, привезенное из Португалии марочное вино.

– Я и то думала, – ворковала пани Нона, – что ты всё тянешь, всё не идешь ко мне.

– Я же не знала. Это мне Марина сказала.

– Марина – хорошая женщина, – похвалила пани Нона, – Я ведь и для её Кости сделала все бумаги.

Только через три часа мы добрались до сути. Пани Нона согласилась выправить мне «обчанку23» за шестьсот долларов. Даром. Но, возвращаясь к нашим баранам, ночью Францис сказал мне:

– Иди, быстро сбрей волосы там, где я хочу целовать тебя, и надень корсет. Черный.

Я так долго провозилась с этим корсетом, что пришла к нему красная и злая.

– Теперь расскажи мне какую-нибудь сексуальную историю, которая случилась с тобой в прошлом, – сказал он, усаживая меня к себе на бедра.

И тут у меня мелькнула шальная мысль. Если он фантазирует о сексе с двумя женщинами одновременно, я расскажу ему о сексе с тремя мужчинами. Чеченский вариант. Пусть ему мало не покажется, жеребцу ирландскому.

Довольно-таки бессвязно, но страстно и с дрожью, я начала свой рассказ о событиях двухлетней давности, и когда дошла до слов «открыв мне рот, они влили в меня стакан водки, так, что я чуть не захлебнулась», Францис содрогнулся.

– А потом? – прошептал он, больно сжимая меня