Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Устроившись на ней, он принялся изучать все объявления в надежде найти то единственное, что подскажет ему, где произойдёт следующее нападение.

— А что, если он затаится? — размышлял Митя, пробегая глазами по строчкам. — Ведь нападение на мага — это вам не рабочего люда околдовывать. Засядет теперь и будет тише мыши?

Впрочем, других дел у Мити не имелось — и он решил, что раз уж деньги потрачены, то стоит попробовать. Так сказать, взглянуть Фортуне в лицо.

Увы.

Ни в «Петербургской газете», ни в «Северной пчеле», ни в «Неделе» (автором которой он представился кабатчику) ничего подходящего не нашлось. Такой же итог вышел с «Литературной». А в «Русском инвалиде» и вовсе не имелось подобных объявлений.

О происшествиях и моде бывший маг прочёл в литературном приложении к «Русскому инвалиду». Здесь, к слову, в отличие от той же «Недели», происшествие с Клавдией описывалось ярко и в подробностях — вплоть до «кружев на шёлковых панталонах».

Впрочем, конфиденциальность сохранить удалось: ни в одной из прочитанных газет не было имени пострадавшей или её принадлежности к Зеркальщикам. А внешность варьировалась от «жгучей брюнетки» до «пышногрудой блондинки». Поди узнай.

Наконец, открыв «Ведомости», Митя нашёл то, что искал: объявления брачного характера и для одиноких сердец. Впиваясь взглядом в строки, он искал некого «господина А», что назначил на сегодня встречу, или «господина Б» — но что-то столь же анонимное и в сомнительном месте.

Увы. Ничего.

Бывший маг уже хотел было закрыть «Ведомости» и перейти к следующей газете, как ему на глаза попалась короткая, в две строки, записка:

«Моему М. — от его А. Нынче у Шамшева в десять.»

Перечитав сообщение трижды, Митя призадумался.

Мог ли злодей представиться дамой? Отчего нет — через газету поди пойми, кто подал объявление. Опять же, большая часть пострадавших (как минимум тех, о ком он знал) — это мужчины.

Итак: госпожа А и питейное заведение в вечерний час.

Достав часы, Митя щёлкнул крышкой и скривился.

Седьмой час.

Вроде бы и рано…, а с другой стороны — пока доберётся, пока осмотрится… Почему бы и нет?

Собрав всю прессу, он сунул её бумажным букетом в урну, а сам направился в сторону извозчиков.

Сколько бы ни было нынче заторов на дорогах — а пешком он уже нагулялся. Увольте.

Снова неспешная езда, брань извозчика и шум клаксонов. Снова люди на улице, местами не желающие уступать дорогу транспорту.

«В Крещенске такого не бывает, — думал Митя, устало глядя на горожан, спешащих по делам. — А уж если какой паровик с ходоком столкнётся, так считай — целая история. О ней и в газете напишут, и ещё неделю твердить станут, вспоминая о прежних временах, когда лишь кобылы и были».

Как раз в этот момент они объезжали место, где железный ходок столкнулся с экипажем. Детина завалился на спину и нелепо подёргивал железными конечностями, отчего походил на перевёрнутого жука. Извозчик тем временем суетился подле сломанного экипажа и ругался так, что уши вяли.

Митя ещё раз вздохнул, вспомнив о доме, затем отогнал приступ некстати накатившей меланхолии и стал размышлять: «Как быть, если злодей придёт? Сможет ли он, не-маг, обезвредить Зеркальщика?» В целом, идея имелась — оставалось проверить в деле.

«А если не выйдет?» — робко спросил внутренний голос.

«Ну и чёрт с ним», — честно признался Митя, и голосок стих, приняв ответ как данность.

Наконец добрались до места, и Митя, расплатившись с извозчиком, отправился искать нужное заведение. Портерная нашлась почти сразу: двустворчатые двери, тёмный вход. Сняв цилиндр, Митя прошёл внутрь, огляделся, выбрал свободный стул у стойки и, устроившись, сделал заказ.

— Снетки свежие? — уточнил он у полного, краснощёкого хозяина, глядевшего на него круглыми, коровьими глазами.

— Вчера ещё плавали, — заверил тот и вдруг резким ударом полотенца сшиб летящую муху. — Плавали и не жужжали, — пояснил он.

— Что ж, давайте отведаю, — согласился Митя.

— Вам вина какого подать? Или может, пива?

— Кваса, пожалуйста, — улыбнулся бывший маг.

— Кваса? — Хозяин ещё больше погрустнел. — В такую погоду кваса? Заместо лучшего пенного в городе?

— Охотно верю, что таковое и есть, но мне, пожалуйста, кваса. Уверен, он у вас тоже замечательный и только что из ледника.

— Ясно, всё с вами, — мужик сшиб ещё одну муху и, ворча под нос что-то о «юнцах, которые толку в пиве не знают», побрёл выполнять заказ.

Митя тем временем достал трубу и вначале огляделся обычным взглядом, но, не приметив ничего необычного, глянул сквозь артефакт.

Пусто.

— Ещё не вечер, — обнадёжил он себя.

Митя дождался заказа и принялся за снетки по-белозерски. Мелкая рыбка, хрустящая в золотистой корочке, пахла дымком и зелёным лучком. Он поддел вилкой пару штук — хвостики хрустнули, рассыпаясь во рту солоноватой икорной ноткой. Чёрный перец щипал язык, а жир с луком тек по пальцам.

— Ничего, — буркнул он, облизывая губы, и потянулся за квасом.

Сладковатый хлебный вкус идеально смягчил остроту блюда. Одобрительно хмыкнув, он уже подцеплял новую порцию. Рыбка таяла во рту, оставляя после себя приятное тепло от специй и долгое пряное послевкусие. Время от времени он выуживал из общей массы особенно крупные экземпляры — их мясо было плотнее, с более выраженным сладковатым привкусом свежей озёрной рыбы.

Совсем скоро тарелка опустела, и, допив последние капли кваса, Митя закончил трапезу. Глядя на посуду, он вздохнул, снова огляделся и посмотрел на часы.

Почти девять.

— Что ж, подожду ещё немного, — решил он, заказывая вторую кружку квасаи на этот раз — пригоршню ржаных сухарей.

Дамы в портерной находились в меньшинстве — по пальцам перечесть, — и бывшему магу казалось, что ни одна из них не подходит на роль злодейки. Впрочем, скорее всего, аноним, писавший в газетах, лишь использовал условный облик девушки, дабы заманить новую жертву. В целом, Митя решил оглядывать всех — и, как оказалось, не прогадал.

Глава 7

Вначале он приметил видного мужчину. Окладистая борода, добротный сюртук с отворотами, сапоги, начищенные до блеска, выдавали в нём крепкого торговца средней руки. Мужчина сел за стол в одной из ниш и бережно положил перед собой бумажный кулёк, из которого выглядывали белоснежные ромашки. Пригладил бороду, приосанился