Если бы ты любил - Юлия Резник

— Не горячись. Где ты еще найдешь такую денежную работу?

— Где-нибудь. Ну, не могу я, Стась, когда со мной как с грязью. Она же знает, что я не по этой части! Просто ей только повод дай меня побольнее ужалить…

— Какой-то идиотизм. Катька с кореяшкой своим до сих пор мутит.

— Ну, видно, кому-то можно.

Натянув куртку, сгребаю в сумку валяющееся в шкафчике барахло. Увлажняющий бальзам для губ, крем для рук — от дезинфекторов они страшно сохнут. В висках стучит. И в дверь стучат тоже. Подхватываю рюкзак и вылетаю из комнаты, чуть не врезавшись в воркующего с Лидой Али.

И вот тут да… Тут все на свои места становится! Это он, да?! Он! Ну, конечно… Ведь и Ноа сказал, что он с кем-то из Байсаровых ужинал. Почему я сразу об этом не подумала? Кто еще мог приложить руку к моему увольнению, как не этот гад?

— Эка… — начинает было он.

— Ах ты ж мстительный кусок дерьма! — рычу я, брезгливо отдергивая от него руку.

— Чего-о-о? Что ты сказала?!

— Говорю, с прохода свали, заюш!

Вот недаром говорят, что в экстремальных ситуациях в человеке просыпаются прежде скрытые силы. Али ведь приличный такой шкаф с антресолью. А моих скудных силенок хватает, чтобы сдвинуть его с места.

Боже, какой это кайф! Вот просто послать всех на хрен, не сдерживаясь. Представляю, сколько людей мечтает сделать это. Кто вообще придумал, что мы должны носить маски приличия и прятать свои чувства? Это же верный путь к инсульту!

Кровь шумит в ушах, когда я выбегаю на улицу. Я останавливаюсь, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание, как тут меня буквально сносят!

— Эй! — рявкаю я. — Что ты делаешь?!

— Пойдем-ка, поговорим!

— И не подумаю! Отвали от меня, чертов…

— Клянусь, женщина, если я услышу от тебя хотя бы еще одно оскорбление, то…

— Что?! Ну? Что ты сделаешь?! Поспособствуешь моему увольнению? Ах, нет же… Нельзя уволить того, кто уже без работы! — чащу я, пока он запихивает меня в машину.

— Замерла! — рявкает Али и проводит дрожащими пальцами от подбородка ко лбу.

— Но…

— Стихла!

Вот как? А нет, дорогой. Не на ту напал! Не знаю, как там приучены ваши женщины, а у нас… Открываю рот, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, но он за плечи впечатывает меня в кресло и с глухим шипением набрасывается на губы. Пытаясь этому помешать, снова приоткрываю рот, но тем самым делаю только хуже. Или лучше… Это как посмотреть. Губы у него злые, да, но такие вкусные!

Забывшись, тихонько стону. Впиваюсь короткими ногтями в его шею. Веду вверх. Глажу ежик на затылке. Связь с реальностью истончается и со звоном рвется. Полностью перехватив инициативу, Али откидывается на сиденье, пересаживая меня к себе верхом на колени. А я ведь отнюдь не Дюймовочка, чтобы так легко меня поднять, я девушка в самом соку. И та легкость, с которой он обращается с моим телом, трогает разом все струны моей души. Этот гад знает, как обращаться с женщиной. Точно знает… Ненавижу его. И тянусь. Отчаянно. Али стаскивает с меня пуховик. Проникает горячими большими ладонями под кофточку, ведет по спине, к застежке на простом хлопковом лифчике. И без труда с ней справившись, задирает белье куда-то под подбородок.

— М-м-м, — захожусь я, когда его пальцы касаются моих сосков. Теряюсь в ранее не испытываемых ощущениях. В глазах темнеет, а когда Али принимается пощипывать их губами, взвиваются фейерверки. Вот это да! Вот это да, мамочки… Мир уходит из-под ног. Я цепляюсь за осколки здравомыслия, но они рассыпаются в прах под пальцами.

— Зачем, зачем, зачем… — повторяю в какой-то горячке.

Зачем он так со мной?

Зачем я позволяю это, зная, что никогда его не прощу?

— Что зачем?

— Зачем ты настучал Лиде про мои отношения с Ноа?

— Твои отношения? — сощуривается вдруг Али, поправляя на мне одежду и ссаживая со своих коленей. О, ну… Очень удобно, да. Перевести стрелки, сделав меня виноватой. Только ни черта у него не получится! Не со мной. Я любые манипуляции считываю на подлете.

— Ты видел нас вчера!

— И что?

— И надо полагать, рассказал об этом моей начальнице.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет! Кроме тебя доложить об этом ей было некому.

— За кого ты меня принимаешь? — спрашивает Али ледяным голосом. — Зачем бы я стал это делать?

— Потому что твое безмерное эго задел тот факт, что тебе предпочли другого?

Али откидывает голову на подголовник. Растирает виски. Хмыкает.

— Нет. Я к твоим разборкам с начальством не имею никакого отношения.

— Правда?

Мой вопрос звучит совершенно по-детски, я знаю. Теперь даже моя реакция на случившееся кажется мне ужасно глупой и незрелой. Накинулась на человека, обвинила его не пойми в чем… Спровоцировала, опять же. Ведь как еще объяснить случившийся поцелуй, который чуть было не перерос… Уф.

— Извини. Боже, мне очень стыдно… — прячу лицо в ладонях.

— Проехали, — усмехается Али. — И раз уж мы со всем разобрались, может, попробуем еще раз?

Глава 9

Алишер

Зачем мне это надо — понятия не имею. Девка эта слишком бешеная. Вообще не чувствует берегов. Ее воспитывать и воспитывать. А мне оно на кой? Я сам себе этот вопрос задаю, а ответа нет. Вокруг полно спокойных, предсказуемых девочек, готовых на все. Они улыбаются, ведут себя как надо, не устраивают сцен и не смотрят так, будто готовы всадить вилку мне в шею. Но, вероятно, как раз поэтому ни одна из них не вызывает во мне такого дикого желания ее покорить.

Эка — сплошная провокация. Характер — как порох. Она не умеет играть. Что снаружи, то и внутри. Но, как это ни странно, это еще больше добавляет ей тайны.

Раздражает? Да.

Цепляет? Ещё как.

Стоит ли игра свеч? Наверное, нет.

Смогу ли я остановиться? Уже вряд ли.

Если бы мне кто месяц назад сказал, что я буду гоняться за официанткой, ночами думать о том, как она говорит, как смотрит, как злится — я бы рассмеялся и отправил этого человека лечиться. А сейчас